Однако что-то — или кто-то? — здесь было, он чувствовал это, хотя полностью еще не стряхнул с себя наваждение сна. Элбрайн сел, сделал несколько глубоких вздохов, и в голове у него прояснилось. Он снова лег, подложив под голову руки.
И понял. Каким-то образом — с помощью магии, надо полагать — Пони пришла к нему.
Пони! От одной мысли о ней дрожь побежала по телу, а сердце оборвалось и покатилось куда-то. Но это была Пони, точно Пони, Элбрайн не сомневался; и с такой же уверенностью он мог бы сказать, что она в Палмарисе и с ней все в порядке.
Однако с не меньшей отчетливостью он понял, что в ближайшее время она не сможет покинуть город, а он не сможет отправиться к ней. Их встреча в начале весны не состоится; город в опасности, и Пони не считает себя вправе оставить беспомощных, охваченных беспокойством людей. И он не может идти туда, не должен идти, потому что…
Что-то еще билось, пытаясь проникнуть в его сознание; какое-то предостережение, да. Но уловить его сути он не смог, поскольку мысль о Пони, образ Пони, сожаление об их разлуке поглотили его целиком. Он сел, глядя в ночной лес, но видя лишь сияющие глаза Пони, вспоминая ее объятия и поцелуи, ощущая вкус нежной кожи на своих губах.
Оставалось лишь надеяться, что, движимые чувством долга, расстались они ненадолго, что вскоре их пути снова пересекутся.
Когда Пони возвращалась в Палмарис, ею владели точно такие же чувства. Она пролетела над все еще тихими улицами, проскользнула в темный общий зал трактира и дальше, по коридору, но внезапно замедлила движение, услышав звуки, доносившиеся из комнаты, соседней с ее спальней. Не раздумывая, Пони прошла сквозь стену и оказалась в спальне Дейнси.
Молодая женщина и ее кавалер со стонами и вздохами занимались любовью. Их пыл и страсть напомнили Пони об объятиях Элбрайна, о той ночи, когда она возомнила, что в мире наконец воцарилось спокойствие, и нарушила обет воздержания.
Тогда-то и был зачат ребенок.
Ах, это было так прекрасно, мгновения чистейшего экстаза и полной завершенности!
Но, в конце концов, за всем этим, возможно, стоял лишь могучий инстинкт. И уступка этой чисто физической потребности привела к…
К чему? К осложнениям, очень, очень опасным осложнениям.
Дух Пони выскользнул из комнаты Дейнси и устремился к своему физическому телу, но внезапно остановился, ощутив присутствие внутри этого тела другого существа.
Она понимала, что нужно торопиться, но чувствовала острое нежелание входить в соприкосновение с этой новой жизнью!
Задержка длилась всего миг, но Пони он показался вечностью. Теперь она знала совершенно точно, что внутри ее зреет живое, быстро растущее создание. Конечно, она и прежде понимала, что беременна, но смысл этого слова по-настоящему не доходил до нее. Когда она сказала Джуравилю, что, может, еще и не доносит дитя, это были не просто слова. Где-то глубоко в душе неизвестно почему укоренилось ощущение, что у нее случится выкидыш или ребенок родится мертвым; ей не верилось, что она будет матерью, это казалось нереальным, почти невозможным.
Но теперь она знала: дитя — ее и Элбрайна — было живо.
Слезы побежали из глаз, заструились по щекам. Она почувствовала, что теряет над собой контроль. Рука скользнула к животу, но теперь это прикосновение не успокаивало, а, напротив, рождало ощущение опасности.
— Дура! — выругала она себя, глядя в темноту, вскочила и забегала по комнате. — Какая же я дура!
Почему она не подождала? Зачем соблазнила Элбрайна, фактически принудила его заняться с ней любовью, хотя прекрасно понимала, чем это может обернуться?
В ярости Пони скинула с ночного столика тарелку, даже не заметив, что та упала на пол и разбилась.
— Ну зачем, зачем я сделала это? — вслух спросила она и снова потянулась к животу, но не погладила, а вцепилась пальцами в кожу. — Мир полон зла, с которым я обязана сражаться хотя бы в память об Эвелине. Но как я могу? Что я за воин с таким животом?
Пони снова потянулась к столику, на этот раз с мыслью схватить его и вышвырнуть в окно. В последний момент, однако, она остановилась, мгновенно осознав, какой шум подняла. И тут же услыхала в коридоре быстрые шаги, а затем негромкий стук. Дверь распахнулась, на пороге стояла испуганная Дейнси Окоум, глядя на Пони широко раскрытыми глазами.
— Вам плохо, мисс Пони? — робко спросила она.
Пони охватило смущение, но ярость и сожаление все еще бушевали внутри. Она отошла от столика и повернулась лицом к Дейнси.
— Я могу как-то вам помочь? — обеспокоенно спросила Дейнси.
— Я беременна, — ответила Пони.
— Ну, об этом я уже догадалась.
Пони зло усмехнулась.
— Неужели? Да, ты поняла, что Пони беременна, но знаешь ли, что это означает на самом деле?
— Думаю, это означает, что через несколько месяцев вы будете нянчить младенца, — со смешком ответила Дейнси. — В шестом месяце года или, может, в конце пятого.
Пони ударом кулака свалила столик на пол, Дейнси подскочила от неожиданности.
