— Что?.. — брат обернулся и посмотрел на меня широко распахнутыми глазами. — Ты не можешь войти в моё положение? Серьёзно?
Его дыхание стало тяжелее. Казалось, ещё немного — и он сорвётся в пропасть безумия.
— Борис, успокойся, — я поднялся из-за стола.
— В смысле — успокойся? Ты вообще понимаешь, о чём говоришь⁈ — он начал размахивать руками.
— Прекрасно понимаю, — ответил я жёстко, но старался не повышать голос.
Сейчас было важно не накалять обстановку. Если перегнуть — мы попросту разругаемся, и повторится та же сцена, что раньше происходила у Бориса с отцом. А мне это совсем ни к чему.
— Борис, давай поговорим нормально, — продолжил я. — Сейчас ты думаешь только о своей выгоде. Подумай о роде. Что будет стоить эта сделка для меня? Может, меня заставят жениться на какой-нибудь их дальней родственнице… Или, что хуже, попросят потом сделать что-то для них. А это может быть всё что угодно. Вплоть до передачи им семейных реликвий. Ты осознаёшь риски? Присядь. Подумай, — попросил я.
К моему удивлению, Борис послушался. Вернулся к столу, залпом допил стоявший кофе и сказал:
— Но ты же не можешь быть уверен, что они попросят что-то экстраординарное. К тому же, ты всегда можешь быть на шаг впереди. Или я не прав, брат?
Он смотрел испытующе.
— Ты кажешься мне очень разумным человеком. Человеком, который сделает всё для своей семьи, — добавил он.
— Это так, — кивнул я. — Но у тебя не получится заставить меня идти на неоправданный риск.
— Может быть… хотя бы поговоришь с ними?
Борис сменил тактику. Но суть от этого не изменилась.
— Что тебе мешает предложить им свои условия? — внезапно спросил Борис.
— В смысле — мои условия? — переспросил я. — По идее, это нам нужна их помощь. Точнее, тебе. Здесь и сейчас. Ты ведь ждать не намерен, верно?
— Верно, но… кое-что в этой истории можно использовать и для нашей выгоды. Всё это выглядит так, будто они готовы на всё. Ради тебя.
А вот это уже звучало интересно.
Ради меня? Ради того, что стоит за мной? Ради моей силы? Земель рода? Ради чего именно из всего того, что я представляю?
Вариантов было множество. Но гадать… нет смысла.
— И ещё такое дело, брат, — продолжил Борис. — Они не отстанут. Сейчас они пытаются решить всё мирно. Действуют через меня. Да, ты прав… я вспылил и не думал, что говорю. Прости. Был неправ, что пытался надавить на тебя. Но проблема есть, и я о ней говорю. Лучше ты разберёшься с ней самостоятельно, чем потом придётся принимать более жёсткие меры.
Он сделал паузу, затем добавил:
— Сейчас ты можешь обернуть всё так, как нужно нам. И ещё и получить с этого пользу. И не стану отрицать — для меня эта помощь важна.
Это уже звучало более разумно.
Вот с этого и надо было начинать на самом деле… Тогда мы бы раньше пришли к более конструктивному решению.
Значит, Василевские не отстанут… И если действовать сейчас, то ещё можно обратить это с выгодой для нашего рода.
Брату я доверял. Он был одним из немногих людей в этом мире, кому я был готов почти беспрекословно доверять. Среди таких — лишь несколько знакомых и вся моя семья.
В конце концов, если нельзя доверять собственной семье — то жизнь была бы уж слишком жестокой штукой. А она и без того жестока… Особенно тогда, когда каждый раз пытается отнять у тебя самое дорогое.
Не зря Легион говорил, что у Вселенной есть свои законы. Она соблюдает некий баланс — и мне искренне хочется в это верить.
— Когда Василевские хотят встретиться? — спросил я у Бориса.
Он слегка улыбнулся. Хотя это выглядело так, будто его лицо скривилось в гримасе.
— Они написали, что готовы всё обсудить, когда ты не будешь занят делами в ордене. Выразили понимание насчёт твоей новой работы. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.
Если бы они действительно хотели навязать свои условия, то уже назначили бы дату и место, заставив нас подстраиваться под них. А так — всего одно короткое упоминание о моей службе в Ордене, и уже становится ясно, какова их позиция. Они сделали уступку. Аккуратно.
И Борис это понял.
На самом деле, ему следовало показать мне это сообщение с самого начала. Но эмоции взяли над Борисом верх, и он упустил важную деталь.
К сожалению, или, может быть, к счастью — с людьми такое случается… Мы живые. Мы чувствуем и существуем, и никто не застрахован от подобных ошибок. Это и делает нас уникальными.
— Эй, вообще-то, мы тоже живые, — раздался у меня в голове голос.
— Да? И что? — спросил я у демона.
— Мы тоже умеем чувствовать.
— Что бы ты сделал в этой ситуации? — прямо спросил я у Легиона.
— Да я бы просто убил этого Василевского — и всё. Хрен бы с ним.
Как и ожидалось! У Легиона всё работает так: если есть проблема, то надо просто её убить или уничтожить. Другого варианта не дано.
