— Сильно. Чёрный алмаз способен скрыть что угодно.
— Тогда беру чёрный.
— Хороший выбор. Он вам до конца жизни может прослужить, — кивнул Пётр Николаевич.
До конца жизни — это без учёта, что ему придётся тратить энергию на скрытие владыки демонов. Потому я на подобное и не рассчитывал.
Отсчитал нужную сумму и вышел с покупкой из магазина. Коробку выбросил в ближайшую мусорку и сразу надел амулет на себя. Алмаз коснулся груди, и по всему телу пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками.
— Мерзкое ощущение, — пожаловался Легион.
— Привыкай, — усмехнулся я в ответ и направился к супермаркету.
С учётом трат денег осталось не так уж много, но если экономить, до пятницы нам хватит с лихвой. Из крупных покупок осталось только телефон Борису приобрести, а без этого устройства в нашем мире жить практически невозможно. Вся жизнь — в интернете, и сейчас он нам нужен для восстановления прежних связей.
В супермаркете я купил три шоколадки, соки и много подобных мелочей. Готовить мы с братом не умели, поэтому и не пытался выбирать иные продукты. Куда проще купить обед в гостинице, он там совсем недорогой, особенно если успеть в часы бизнес-ланча.
С пакетом вкусностей я вернулся в наш номер и на пороге столкнулся с Борисом.
— Запаха больше нет, — это он заметил сразу.
— Я же говорил, надо в душ было сходить, — сказал я, протягивая ему пакет. — Видимо, на тебе самом запах от ритуала остался, вот и не заметил сразу.
Открыв пакет, Борис достал шоколадку с фундуком.
— Не забыл, что я их люблю, — сказал он.
— Я ничего не забыл.
Брат слегка улыбнулся. На его изуродованном лице это смотрелось слегка ужасающе, но я старался не обращать внимания на его внешний вид. Было приятно, что он начинает мне верить.
— Прости, что сразу не признал, — сказал Боря, открывая шоколадку дрожащими руками. — Нам обоим пришлось пройти через настоящий кошмар.
— Это всё позади. Давай лучше навестим деда. У нас есть целых три часа до закрытия дома для престарелых.
Борис кивнул, и я снова вызвал такси. Через двадцать минут мы вышли у нужного здания. Брат по-прежнему прятал лицо в капюшоне и шёл с опущенной головой.
— Вы к кому? — спросил нас охранник на проходной и приготовился записывать в журнал.
Посещения здесь были свободными, поэтому никаких хитростей для попадания внутрь не требовалось.
— К Демьянову Антону Игоревичу, — ответил я.
— Проходите, двести первая палата, — сказал он, посмотрев нужный номер в журнале.
Несмотря на холодную погоду, во дворе гуляло много стариков. Некоторые ходили в сопровождении молодых родственников.
Это здание выглядело получше, чем психиатрическая больница, но в ремонте нуждалось так же остро. Дверь в палату деда на втором этаже и вовсе встретила нас облупленной по бокам краской.
Борис осторожно постучался, а я потянул на себя ручку двери. От меня не укрылось, как он сглотнул засевший в горле ком, брат переживал не меньше моего перед этой встречей.
— Кто там? Я же просил меня не беспокоить со своими лекарствами! Не собираюсь я их пить, — раздался ворчливый голос деда.
Но стоило нам зайти в палату, как старик оцепенел. Застыл с открытым ртом, смотря на нас. Ещё и Борис поднял голову, показывая своё лицо. Насколько бы изуродован он не был, дед не мог не признать внука точно так же, как я сразу увидел в нём брата.
— Видимо, у меня галлюцинации… Так и знал, что не надо было микстуру от кашля пить! — опомнился дед, чем заставил меня улыбнуться.
— Деда, мы настоящие. Живые, — сказал я и поставил на тумбочку пакет с соком и двумя видами халвы, которые он так любил. Их я тоже приобрёл в супермаркете возле гостиницы.
Но дед на это внимания не обратил.
— Это шутка такая? Если да, то живо прекращайте! Негоже на старших иллюзии насылать!
— Мы живые, — повторил я и приблизился к кровати, к которой и был прикован старик.
Не в буквальном смысле… Но по стоящему у стены креслу-каталке было понятно, что ходить он теперь не может.
— Не верю! Вам меня не пронять!
Борис усмехнулся. Видимо, понял, как я сегодня себя чувствую весь день.
— Дед, ты лучше скажи, с какого перепугу тебя недееспособным признали? Соображаешь-то ты нормально, — спросил Борис.
— Так вы тоже от Добрыниных припёрлись? Убирайтесь и хозяину своему передайте, что пока жив последний Демьянов, земли им нашей не видать!
Мы с братом переглянулись.
— Это Добрынины подстроили. И недееспособность деда, и мою проверку в банке, — осознал я. — Наверняка и управляющий под ними ходит.
— Это и дураку понятно. А как деда убеждать будем? — недоумевал Борис.
Я задрал рукав, и родовая печать загорелась синим пламенем. А от амулета повеяло стылостью, он тратил довольно много энергии, чтобы скрыть не только мою ауру, но и моего колдовства.
— Святой Николай! Они и печать подделали! Ни стыда ни совести, ну я вам сейчас устрою, — дед раскраснелся от нарастающей злости, и я начал нервничать. Всё-таки мы разозлили экзорциста в ранге магистра, и он при желании может нас одним ударом прикончить.
Он проделал всё так быстро, что мы и понять ничего не успели.
