Это было то, что в нашем обществе порицалось, считалось неприемлемым. И если эта тайна выйдет за пределы рода, репутация моей семьи может рухнуть, и всем будет плевать, что именно эта кровь положила начало всем изменениям в моём теле.
— Что случалось? — надавил Борис.
— От союза человека и демона рождались дети, — вскинул я бровь.
Старший брат захлопал глазами. Пристально взглянул сперва на меня, потом на деда.
— Как⁈ У нас одна мать и один отец! — воскликнул Борис, ничего не понимая.
— Мать одна, но об одержимости демоном во время беременности решили умолчать. Я прав? — поднял я взгляд на деда.
Как мы уже выяснили, бестелесные могут сильно влиять на тела своих жертв. Осталось узнать, насколько они могут влиять на нерождённых детей.
— Сильно, — прозвучал в голове голос Легиона.
— О, вернулся, — я даже обрадовался его появлению.
Правда, не ожидал от себя такой реакции.
— Ага. Что-то в той камере заставило меня уснуть, — зевнул Легион. — Надо туда хотя бы раз в неделю наведываться. Знаешь ли, иногда полезно так отсыпаться!
Неудивительно, учитывая, сколько защитных артефактных систем стоит в казематах Святого ордена. Все они направлены на сдерживание и подавление сидящих внутри демонов.
— Хочешь сказать, что не смог им противостоять? — уточнил я.
— Я не пытался. Тогда велика вероятность, что я бы напрочь разрушил все эти артефакты, а с ними и твою легенду.
Хорошо, что при изгнании демонессы из Валерии я не шибко рассчитывал на Легиона.
Дед же ответил через долгую минуту раздумий:
— Это правда. Во время беременности твоя мать была одержима… А из беременных нельзя изгонять демона, пока ребёнок не родится, иначе велик риск, что умрут оба.
— Что? Ты сейчас не шутишь? — не поверил Борис.
— Не шучу, — ледяным тоном ответил дед. — Демоны любят вселяться в беременных жён экзорцистов… К сожалению, в семьях с нашим даром такое встречается довольно часто.
— Звучит, как стратегия ослабления противника, — ответил я.
— Да, но в открытую мы об этом не говорим… Сам понимаешь. Орден не приветствует рождение таких детей.
Дед только что признался, что моя семья пошла против закона ради меня… И ради всех остальных гениев магии, которые рождались до меня, ведь суть их яркой одарённости — ровно такая же, как у меня. Это была основная причина, почему подобное не афишировали.
— Демон вселился в твою мать, когда она была на восьмом месяце беременности. Эти твари всегда выбирают поздние сроки, — процедил дед.
Способности видеть ауру, а вместе с ней и душу человека, в этом мире никто не имел, а значит, увидеть трещины в душе, через которые готовится проникнуть демон, пока никто не может. Никто… кроме меня.
Но и меня на весь мир не хватит. Да, я могу ходить и вглядываться в ауры, а потом сообщать ордену имена тех людей, которые вскоре станут одержимыми, или же залечивать их трещины в ауре сам… Но это не решение проблемы. Я могу делать так разве что в Муроме, а в остальных городах ровным счётом ничего не изменится.
Или же всё может развернуться куда хуже… Узнав об этой грани моего дара, орден может приставить меня ко двору императора, и я буду высматривать одержимых только там. Подобный расклад меня тоже не устраивает. Не говоря уже о новых неудобных вопросах, которые будут меня преследовать.
И снова всё сводится к тому, что лучше ордену не знать слишком многого… Они думают в первую очередь о своих интересах, а они распространяются сначала на первых лиц Российской империи, а потом уже на всех остальных.
— Саш, почему ты так спокоен? — не понимал Борис.
— А что я должен? Рвать и метать? — вздёрнул я бровь. — Или осудить семью за то, что мне сохранили жизнь?
— Нет… — брат покачал головой.
Он был шокирован правдой.
— Ничего не меняется, — продолжил я. — Мы лишь получили ответ на вопрос.
Точнее, брат получил ответ, а я — очередное подтверждение. Сила экзорцистов напрямую связана с кровью демонов. И чем она сильнее, тем более способным рождается маг. Но для полного раскрытия моих магических способностей нужен был катализатор. Им-то и стал Легион.
— Так меня ещё не называли, — фыркнул демон.
Я мысленно усмехнулся и продолжил разговор с дедом:
— Кто-то ещё об этом знает?
— Демона изгнали сразу, как ты родился. До этого он успел изменить тебя… Но мы не знаем, как именно. До этого месяц твоя мать находилась в подземелье особняка под присмотром твоего отца. Кроме меня и него, об этом больше никто не знал. Остальных отправили кого в гости, кого в лагерь… Даже слугам дали отпуска.
— Значит, эта тайна не выйдет за пределы семьи.
Дед кивнул и вопросительно посмотрел на Бориса.
— Не выйдет, — пообещал тот.
Брат посмотрел на меня иначе. Нет, не как на врага… Но и не было в его взгляде прежней теплоты. Теперь Борис видел перед собой того, кого не понимал. Того, кого считал своим братом… а оказалось, что в нём течёт кровь врагов человечества. Кровь, что оставил во мне демон, которым была одержима моя мать во время беременности.
