– Ага, или прирезал, что звучит намного правдоподобнее, – хмыкнул Илвус, достав из-за пояса широкий нож, который, видимо, изъял у гнома.
Тот даже спорить не стал и, потрогав подбитый глаз, следуя традиции своего народа, начал торговаться: – Я умею проигрывать, если вы меня отпустите, то я отдам вам рукопись! В ней описано место схрона мечей-близнецов, выкованных великим мастером гномом Рука-Молот.
Я, честно говоря, никогда не слышал ни про мечи-близнецы и ни про Руку-Молота, хотя по выражениям лиц остальных было очевидно, что они в похожем положении. И было смешно слушать речи про благосклонность бога удачи в похищении его сына. Знал бы Пятак, с кем связался, то драпал бы из города так быстро, что борода бы облысела на ветру.
– Покажи рукопись, – попросил Илвус.
Гном хмыкнул: – Я похож на идиота, чтобы таскать её с собой?
Илвус повёл себя, как обычно, странно – он залез на стол и, болтая ногами, взял последний пирожок и рассказал байку: – Однажды ложь и правда, скинув одеяния, купались в озере. Когда ложь вышла на берег, ей так понравилась одежда правды, что ложь украла её и ушла. Когда правда вышла на берег, она не смогла одеть одежду лжи, поэтому так и ходит по миру обнаженной. С тех пор, часто преподносят ложь за правду, а голую правду все стесняются.
– И в чём мораль? – спросил Пятак.
Я, честно говоря, вообще, ничего не понял, но если судить по-нашему Горелой Бороде, то гномы очень любили такие короткие изречения со скрытым смыслом.
– Проблема в том, что это ты нас держишь за идиотов! Неужто ты думаешь, будто я поверю, что ты решил меня похитить, а потом тратить время, чтобы сбегать за рукописью? Может тебя догола раздеть, чтобы её найти?! Голая правда – вот тебе и мораль. Везунчик, Умарт, обыскать его! – рявкнул Илвус.
Я тут же схватил гнома за шкирку и поставил на ноги, а Умарт начал прощупывать каждый участок его одежды. Пятак начал брыкаться, и пришлось назад заломить ему руки, но кроме амулета исцеления, трёх серебряных монет, расчёски и ключа мы больше ничего не нашли.
– Проверьте сапоги! – предложила Виола.
Вот тут Пятак серьёзно забеспокоился и попытался вырваться, пришлось зажать его мощную шею в изгибе локтя и придушить, что получилось с большим трудом. Умарт стянул с него сапоги и из первого же вытряхнул свёрнутый под форму стопы кусок кожи. Илвус слез со стола, взял свёрток, и развернул. Я не видел, что с другой стороны, но, заинтересовавшись, к нему подошла Тара и, пробежав взглядом, сообщила: – Так тут вроде всё понятно… Вот эта волнистая линия в двух кружках означает южная дорога, а три точки над ней – это горный хребет, а вот следующий овал, перечёркнутый крестом, может иметь два значения: или пещера, скрытая от посторонних глаз, или горный перевал, но непроходимый, скорее всего после обвала, а вот этот знак…
Илвус цыкнул на неё, чтобы та замолчала, так как информация не предназначалась для посторонних, и спросил: – Ты откуда знаешь древние письмена гномов?
На лицах всех остальных был тот же вопрос, особенно у Пятака, который от сожаления, что какая-то непонятная девица спокойно читает древние иероглифы его народа, скуксился, как будто проглотил кислую пещерную мокрицу, которая испортилась ещё при жизни от старости, и теперь по выражению физиономии гнома, казалось, что его пучит от несварения желудка.
– Э-э-э-э… так это… – начала заикаться ведьма, сообразив, что ляпнула лишнего, и виновато уточнила: – Наверное, эти знания я случайно забрала, когда вытащила у тебя общее наречие этого мира.
Видимо, Илвус разозлился, что Тара опять не подумала и брякнула что-то не то при гноме про другие миры и рыкнул: – Брысь отсюда!
А когда ведьму сдуло на кухню, демонёнок сложил рукопись, передал её Умарту, и обратился к гному: – Как видишь, тебе больше нечем купить свободу, так что вопрос удобрения тобой почвы во дворе всё ещё актуален.
Пятак психанул, одёрнул мою руку и, натягивая обувку, зло огрызнулся: – Говорили же добрые люди, чтобы не связывался с вами! От вашей компашки смертью несёт на несколько кварталов! – потом напялив сапог и, вырвав у Умарта свои вещи, заявил: – У меня есть ещё один предмет для торга! Когда я следил за вашим домом, то в последние два дня заметил одного подозрительного типа, который занимался тем же самым. Я решил проследить за ним. У того есть ещё подружка, хм… симпатичная краля… и, думаю, что вам будет интересно, где прячется эта парочка.
– С чего ты решил, что нам это интересно? – спросил Илвус, изменившись в лице.
Всем остальным тоже было очевидно, о ком говорит гном, а по взгляду Виолы и Гарпии я понял, что обе уже представляют предсмертные крики и мольбы о пощаде Иглы и Танцора.
– У таких, как вы, друзей быть не может! Вас весь город боится! – по-деловому проведя расчёской по бороде, съёрничал гном, – Так что вряд ли кто-то будет следить за вашим домом с намерениями высказать своё восхищение.
– Логично! – хмыкнул демонёнок, – Говори, где скрываются те двое, и у тебя появится шанс выжить.
– Неееет! Так дело не пойдёт…
