Толпа в экстазе заревела, теперь каждый солдат был готов рвать глотки врагу даже зубами. Аригат хмыкнул, увидев на руке у императора металлическую перчатку, и вспомнил, что уже видел этот артефакт во время боя у дворца, когда Илвус шёл на прорыв к центру площади.
В голове Аригата раздался голос князя ночи: – Чего ждёшь? Начинай атаку!
– Смелость копим! – так же мыслеречью огрызнулся бог удачи.
Хотя Тарант был прав, сейчас, пока имперцы находились под эмоциями боевого восторга, нужно было этим пользоваться, и Аригат с секирой в каждой руке заорал: – Мы сметём всех тварей! Все в бой! В боооой!!!
Солдаты заревели с новой силой, всё войско монотонно двинулось за богами и императором, которого оберегали десяток гвардейцев.
Бог на ходу сообщил Дианеллис, чтобы она дала приказ лучникам закончить обстрел и подтягивала эльфов на общее веселье. Микталия с излюбленными серпами в каждой руке двигалась параллельно с Аригатом, которому адреналин перед схваткой затуманивал чувство самосохранения, и богу не терпелось врубиться в ряды врага и сеять смерть. Он всё-таки не удержался, ускорился, хоть и перепрыгивать трупы тварей было неудобно, но всё же оторвался вперёд. Первых двух гноллов Аригат снёс, не успев сбросить скорость, причём одному из них раздавил череп, даже не заметив этого. Бог отстранился от реальности, задействовав рефлексы бойца, а уж опыта убивать у него хватало с лихвой. За несколько ударов сердца пространство вокруг Аригата очистилось, всех ближайших псин он порубил на куски, остальные не очень рвались под его топоры, но основная масса давила сзади, и одного из блохастых затоптали свои же, когда он попытался затормозить, чтобы не быть порубленным, как только что его сородичи.
Бог бросил взгляд в сторону Микталии, и отметил, что истребление ею тварей можно назвать пляской с серпами. Она кружилась, убивая гноллов, словно в танце, Аригат бы с удовольствием полюбовался этим зрелищем, но отвлекаться было нельзя. В этот момент защёлкали арбалеты, некоторые из солдат воспользовались припасёнными амулетами, император использовал перчатку и пару раз выстрелил сгустком жидкого огня или, правильнее сказать, плазмой, и первые ряды гноллов просто выкосило. А потом два вида за возможность выживания столкнулись на смерть, и началась свалка. Крики воинов, вопли раненных, стоны умирающих, визг и завывание гноллов заполнили всё поле, но это была музыка для Аригата.
Мысленно он прокричал князю: – Тарант, поднимай в бой вампиров!
В ответ получил недовольное: – Наконец-то!
Сейчас все боги временно сами себя лишили бессмертия, поэтому Аригат не собирался рисковать и заработал топорами, как мельница, когда площадка вокруг него была завалена трупами, вернее их кусками, у него появилась передышка. К нему опасались приближаться, как гноллы, так и имперцы. И тут он увидел, как император, вынув клинок, убил одного гнолла и хотел скрестить мечи с другим, видимо, заряд перчатки себя исчерпал, но волосатая псина просто подняла арбалет и пальнула Мелотону в грудь. Металлический нагрудник лишь ослабил удар болта, но не остановил его, и император упал. Его гвардейцев то ли убили, то ли оттеснили, но сейчас у императора появилась возможность быть растоптанным ногами своих же солдат, так как гноллов потихоньку теснили назад.
– Придурок! – прорычал Аригат и, бросив в ту сторону одну из секир, убил пять или шесть шерстяных ублюдков и, поймав вернувшийся топор, закричал: – Император ранен, выносите его! – и уже тихо добавил: – Грёбаный герой.
Бога услышали и всё-таки смогли утащить Мелотона, а Аригат в спину получил два болезненных удара арбалетными болтами, но его доспех вполне справился. Он развернулся и, зарычав, снова бросился на тварей. Его секиры лишь с виду казались тяжёлыми, на самом деле внутри они были почти полыми, и махать ими можно было очень долго, тем более физически развитому мужчине.
В какой-то момент с левого фланга ударила конница, но продвинулась не очень далеко и увязла, а вскоре, вообще, исчезла с поля зрения. Это было красиво, но глупо. Удар кавалерии эффективен на короткой дистанции, в прошлый раз её спасла стена огня из подожжённого масла, которым была пропитана земля, а сейчас, пытаясь разрезать полчища врага, у них не было шансов.
Давки уже не было, самых ретивых бойцов с обеих сторон уже вырезали, даже Аригат начал уставать и отступил для передышки. В него несколько раз попали из арбалетов, два раза он пропустил прямой удар копьём, доспех сдержал удар, но всё равно приятного было мало, к тому же двигаться прямо по телам убитых и чуть ли не в жиже из пролитой крови и кишков было очень трудно. Сейчас шум на поле отличался от момента начала боя, не было тех криков и рёва, рвущихся в бой, а слышны были стоны раненых и завывание гноллов. Аригат огляделся, убитых с обеих сторон было очень много, но превосходство в численности гноллов сейчас сыграло в их пользу.
