— Я вырезал большую часть жителей одной маленькой деревни неподалеку отсюда. Убивал и мужчин, и женщин. Обычных, ни в чем не винных, слабых людей. А потом моя сестра обобрала их дома. Полученные деньги я собирался потратить на мягкую кровать и вино.
Ян замолчал, и я позволил себе победную ухмылку.
— И где чувства сейчас?
— Это все еще ни на что не повлияло. Я сразу понял, что ты убийца. Все мы убийцы.
— Даже ты?
Кивнув, Ян замолчал. Я без интереса смотрел на него. Глаза робко прятались в отблесках огня. Без сомнений, парень южанин. Нет в нем холода и спокойствия севера. Сыночек какого-нибудь купца, живущего у моря. На юге таких полно.
— Я убил своего первого… Он шантажировал меня. Грозился рассказать всем, что один из сынов Стромовски спит с мужчинами. Это покрыло бы позором всю нашу семью. Я не мог этого позволить.
— Если бы ты не оправдывался, все выглядело бы не так постыдно, — прокомментировал я.
Парень запнулся, посмотрел на меня с некоторым недоумением.
— Ладно… Без оправданий скажу. Я убил того, кто был мне дорог, чтобы спасти семью от позора.
— Опять оправдываешься.
— Это причина, а не оправдание!
— Причина и есть оправдание. Забудь о «чтобы», когда говоришь о грехах. Грех есть грех. Скажи только о том, что сделал.
— Я… убил мужчину, которого любил, — сказал Ян, а потом запнулся и замер. — Я убил… его. Зарезал…
— Уже лучше, — кивнул я, подбросив в огонь еще пару веток. Бодрое пламя обняло их. — Теперь хотя бы человека слышу, а не труса.
Ян не отвечал. Повернувшись и заметив в глазах наемника слезы, я запрокинул голову назад. Хохот вырвался наружу.
— Во-о-от! Вот он, вкус греха! Чувствуешь его? Видишь, что на самом деле значит преступление? — я не мог остановить смех. — Запомни, Ян Стромовски, правосудие не знает оправданий; причины — для нищих, забивших чужую скотину и желающих избежать наказания. С грехами все не так! Они не подлежат объяснению, они и есть причина, нанесенная на нашу душу. Проступки — оправдание всему, что ты переживаешь в жизни. Но не наоборот. Как можно оправдать оправдание? Никак!
— Не смейся надо мной… — едва не плача попросил Ян.
Я протянул руку и взял его за подбородок. Притянув юношу ближе к себе, я посмотрел на него в упор. Слезы поблескивали в свете огоньков, пляшущих на ветках в костре, но все же были почти незаметны.
— Даже не собирался смеяться над тобой. Лишь радуюсь, ведь ты понял, что такое грех. Его не отмолишь, его не загладишь. Ты согрешил убийством, и оно легло на тебя неподъемным грузом. Поэтому ты здесь. Ты не можешь его скинуть, ты хочешь разбавить его другими грехами. Если на караван завтра нападут — ты убьешь с радостью, потому что эта кровь даст тебе шанс забыть о том, что ты видел когда-то на своих руках. Вот она, суть. Дальше ты либо останешься человеком и будешь гнить, либо примешь себя и расцветешь. Советую двигаться вперед. Может быть, ты даже наткнешься на мои тропы. Не лучшая дорога, но я иду по ней, и тебя будет кому прикрыть спереди.
Я коснулся губ юноши пальцем. Сделал это сухо. Но он вспыхнул как горячий источник, его руки коснулись моих. Робко, но чувствовалась нарастающая настойчивость. Я почувствовал взгляд со стороны и отстранился раньше, чем что-либо успело развиться.
— Не надо плакать, не надо страдать, — прошептал я. — Я не ушел далеко. У тебя еще есть время меня догнать, если ты так хочешь. Но запомни: если ты ухватишь меня, мои грехи ухватят тебя. Готов ли ты заплатить эту цену ради «мрази»?
— Мрази?.. Не надо так говорить, — покачал головой Ян. — Роки идиот, он сам не знает, что говорит.
— «Роки»? Это его так зовут? — рассмеялся я.
— Да. Не нравится?
— Не особо.
Ян улыбнулся и отвел от меня взгляд. Изучая развитие огня в кострище, он тихо спросил:
— А мое имя?
Некоторое время просидев без движения и обдумывая, что стоит ответить в этой ситуации, я в итоге кивнул.
— Да, оно мне нравится. Короткое и скромное. Совсем как ты.
Заметив взгляд, которым Ян меня одарил, я рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— Не дуйся, я шучу. У тебя нормальный рост.
— Спасибо…
Ночь потрескивала голосами птиц. Звезды показались, но нашему костру уже было плевать — он горел, продолжая светить вместо небесных лампадок. Луг, на котором мы с Яном сидели, озарился. Юноша придвинулся.
— Там, где ты ходишь… страшно?
— На моих дорогах бояться стоит только самого себя. Пока что. Но когда-нибудь… да, думаю, когда-нибудь станет страшно.
— Что у тебя за цель? Я хочу знать, куда пойду за тобой.
— Для начала, я собираюсь убить одного вампира, — прошептал я. — А потом… хочу построить где-нибудь дом и жить там со своей сестрой.
— Ого… — Ян ненадолго замолчал, но я чувствовал, что он хочет спросить еще кое-что. Заранее предугадывая вопрос, я кивнул:
— Да. У нас с ней особые отношения.
— Где она сейчас?
Я улыбнулся. Медленно потянулся за веточкой и ткнул ею в костер. Угольки плюнули искрами.
— За твоей спиной.
***
