Что-то толкнуло меня вперед.
Я разглядел инквизиторские плащи. Их было трое. Фигуры источали злобу, это было легко почувствовать. Сквозь дождь нельзя было расслышать их голоса, биение сердец, но я кожей ощущал мрак, исходящий от их спин. Это не обычные солдаты.
— Здравствуйте, братья по Христу, — поприветствовал их я, подойдя ближе.
Они обернулись. Лица закрыты тканью, но в глазах написано все, что мне нужно знать. Они сильнее меня. Это очевидно — даже Симфония не могла бы меня спасти в схватке с ними. Радовало лишь то, что для них я слишком мелкая сошка. Инквизиторы притащили с собой артефакты, но слишком мощные, чтобы бороться со мной. Их цель была крупнее.
— Тебе что-то нужно, нечистый? — спросил один из них.
— Да, — кивнул я. — Хотел бы узнать: вы меня убьете сразу или у меня есть шанс уйти отсюда?
— Девяносто девять из сотни шансов на то, что ты уйдешь отсюда живым.
— Это радует. Тогда я просто сообщаю, что планирую взять двух коней и выехать отсюда прямо сейчас с телом одного из охранников.
Инквизиторы напряглись. Не так, как может напрячься обычный солдат — в их телах не двинулся ни единый мускул. Их эмоции сгустились. Я догадался, что карателям нужен Молчун — он состоит в охране каравана и он единственный, в слабости которого я не мог быть уверенным.
— Подождите, — я поднял руки, успокаивая инквизиторов. — Я не про того, кто вас интересует. Вы там выстрелили в горло одному пареньку. Вот его я и хочу взять с собой.
— Ты что, знаешь, кто нас интересует?
Я хотел ответить, что знаю даже его внешность, но потом решил, что это лишнее.
— Нет, — соврал я. — Все проще. Парень, который нужен мне, уже убит. Значит, вас он не интересует.
— Можешь брать коней и уходить.
— Всего хорошего, — я в знаке уважения склонил голову и, развернувшись, направился обратно к телеге, проверить, как обстоят дела у Яна.
— Эй! Еще один вопрос.
— Да? — я остановился.
— Куда путь держишь?
— На юг. Подальше из страны.
— Мудрое решение.
— Благодарю, — ответил я, стараясь скрыть яд. «Вы даже не представляете, насколько правы. Я уеду, а вы останьтесь — и хорошенько развлекитесь с ордой монстров, изголодавшихся по людской плоти».
***
Конь подо мной всхрапывал. Под шкурой беспокойно подергивались мышцы, жеребца пробивало на дрожь. Я в очередной раз утешающе похлопал животное по загривку.
— Тише, дружище, потерпи. Доберемся до города, и я исчезну. Больше меня не увидишь, — бормотал я, хотя понимал, что из-за дождя конь не слышит даже моей интонации. — Еще немного. Кончатся тучи, выйдет солнце и все наладится.
Не мог сказать с уверенностью, чувствовала ли лошадь мою ласку. Она знала, кто я такой, ощущала даже без прикосновений. Так можно ли ее обмануть заботой и улыбкой? Вряд ли. Такое только с людьми можно провернуть, а животные — они всегда чувствуют убийц и никогда их не прощают.
Я перевел взгляд на парня, ехавшего рядом — всего в паре метров, на другом краю размытой дороги. Он поник. Плечи ссутулились, это не мог скрыть даже толстый плащ с меховым воротом. Ножны безжизненно бились о кожу седла, но Ян этого не замечал. Его взгляд был направлен в пустоту: глаза потеряли свою рыжеватость, остался лишь коричневый. Я заметил это еще тогда, когда помогал ему взобраться в мокрое седло.
— Ян! — окликнул его я. Парень отреагировал не сразу, но все же поднял голову, без интереса обернувшись в мою сторону. Я подвел коня ближе. — Не тяни поводья так сильно. Лошадь путаешь.
— Ладно…
— Тебе плохо? — я хлопнул его по плечу. — Не принимай близко к сердцу. Твое тело здорово, значит, ты можешь идти дальше.
— Меня убили.
— Да. Но разве это что-то меняет?
— Я нечисть?..
— Нет, ты пока еще человек. Просто не успел уйти на тот свет. Этого недостаточно для нечисти.
— Почему меня убили? Я ведь ничего не сделал.
Юноша выглядел совершенно растерянным. Я вздохнул. «И как ему это объяснить? Надо ли вообще?» Решив, что нет, я ухватился за поводья и собрался отвести коня обратно на край дороги. Меня схватили за руку.
— Скажи, пожалуйста! — попросил Ян. — Мне сложно это понять.
Где-то в небе прогремело.
— Ты умер за свою глупость. Нельзя идти против церкви, потакая своей плоти. Нельзя убивать. Нельзя скрываться в группе таких же неизвестных преступников, решивших стать наемниками. Нельзя носить повязки на рукаве. Ты сделал слишком много ошибок, как для одного человека. Такие всегда умирают.
— А вампирам можно ошибаться?
— У вампиров все иначе. Разговор сейчас о тебе. Ты разве не знал, что Инквизиция ненавидит безымянные организации, работающие мечами?
— Знал, но…
— И на что ты рассчитывал, когда вступал в одну из таких? Никаких связей с купцами, никаких благословений от церкви или дозволительных документов от Инквизиции. Думаешь, ты выглядишь хорошим малым? Такие группки наемников — рассадник преступности. Боув, может, работал честно. Но никто не скажет, что он не мог бы начать грабить.
— Джордан, я не знал, что делать…
— Я тебя не обвиняю. Просто объяснил, почему ты умер. Ты изначально выбрал сложный путь, еще тогда, когда влюбился в мужчину.
