— С вампира снял. От солнца защищает хорошо, — коротко ответил я и тут же повернулся к главному, который стоял молчаливым силуэтом. — Коменданта пристрелил какой-то упырь. Кровосос так же вырезал и всю охрану.
— Ты видел этого вампира? — спросил инквизитор.
— Я его прикончил, — кивнул я. — Было нелегко, но я кое-как справился.
— Тогда ладно. Я Альтор, кстати. Пастор Альтор, — представился инквизитор, протягивая руку.
Я пожал ее с некоторым смущением. Основное направление пастора — изучение нечисти. Демонология, исследование ведьм, ведьмаков и прочих тварей. Вспоминая слова Алисы о том, кто я есть…
«Да бред это все. Как ни крути, я ничего демонического в себе не ощущаю. Увидел пару видений, глаза изменились, но это еще не делает из меня кровожадную тварь», — буркнул я про себя, стараясь утешиться этим. Но в голове мелькнуло: «А капюшон все-таки лучше не снимать».
Пастор Альтор отошел, Ливер отправился помочь всем укреплять телеги. Я порывался, было, тоже заняться этим, но оказалось, что укреплять особо нечем — первое нападение вампиров было быстрым, едва успели телеги стянуть как следует. О том, чтобы собрать с окрестных домов какие-то вещи, которые можно использовать в качестве баррикад, речь даже не шла. Поэтому много рук не требовалось — лишь несколько парней проверяли подпорки для телег, Ливер был в их числе.
Кто-то предложил вытянуть нары из казарм, но пастор Альтор и некоторые другие эту идею отвергли — они не такие тяжелые, да и перелезть по ним через баррикады могут.
Хоть как крути, положение незавидное. Подкрепление запросить из присутствующих никто не успел и не смог — просто возможности не было. Вампиров было немало, и считать было бессмысленно, потому что упыри стягивались со всех окрестностей Грида, по мере того, как заканчивали зачистку домов и других казарм. Иногда кто-то из стоящих на баррикадах замечал движение между домами, но это пока нельзя было назвать полноценной подготовкой к нападению.
Некоторые впадали в отчаяние и заражали им остальных. Самое досадное, о длительной обороне речь идти не могла: еды нет, запасов пуль и пороха тоже не так много, баррикады ненадежные и хлипкие, мягко говоря. Кто-то сдирал ставни с казарм, ломал шкафы, снимал двери и пытался укреплять ими, но получалось откровенно отвратно.
Я сидел под стеной и мрачно на все это смотрел. Иногда где-то мелькал Ливер — как всегда, главный активист.
Я знал, зачем я пришел. Мне было понятно еще тогда, когда я увидел распахнутые ворота, увидел, что Грид обречен. И когда услышал выстрелы, я понял, что это не оборона, а жалкая защита хорька перед львом. Но что-то внутри говорило: «Почему бы не отдать честь этому городу? Выйти за его стены — дезертирство. Отсиживаться в одиночестве не вариант. Да и с Алисой не лучше. А теперь еще и выяснилась демоническая сущность. Так есть ли смысл думать? Не проще ли присоединиться к братской могиле, расстеленной по земле в виде пиршества для вампиров?»
Внутри меня было отчаяние. Не то отчаяние, когда хочется бороться. А то, когда ты делаешь то, что должен, даже несмотря на то, что это смахивает на капитуляцию.
Меня не сильно удивила моя сущность. Я часто видел во снах что-то подобное. Что-то, что намекало, обещало эту правду, когда бы я ее ни получил. Меня не удивило предательство комендантом Грида. Я о чем-то таком думал, когда только ввели комендантский час, хотя в других городах его нет. А когда я подслушал разговор — подтвердилось то, что было на краю сознания. Как-то даже скучно.
Скучно?
Да, со времен Академии скучно. Еще тогда я резко осознал: конец будет не броским. Обыденным, естественным для каждого инквизитора. Для любого, кому на плечи навесили долг — дерись и умри или умри. Это овладевает почти каждым инквизитором после первой охоты, если пережил ее. Даже с детства каждому, черт возьми, становится все постепенно понятно. Человеку для смерти хватит одной раны. А вампир даже с не до конца отрубленной головой может выжить. Поэтому да. Этим миром правит скука смерти — люди как слизняки, которые ползут по большой-большой дороге, зная, что их раздавит колесо телеги. Через секунду или через минуту. Все равно до конца переползти не суждено. Даже если ты будешь близок — тебя допечет яркое солнце, выжжет твои внутренности смертельными лучами. Либо так, либо так…
— Идут! Ружья! Кто-то, встаньте на перезарядку!
Люди взялись за работу. Выстроился ряд стрелков. Сзади стояли инквизиторы, которые подавали заряженные ружья и перезаряжали уже отстрелянные. В этом безумном колесе Сансары вращалось винтовок восемь. Почти постоянная пальба. Кто-то уперся в телеги, кто-то рубил упырей, которые пролазили между копьями. Пара сельских парней, чудом уцелевших, закрепив на шестах серпы, увечила тела вампиров. И шло все монотонным потоком — выстрелы, крики, кровь, удары… Я стоял, прислонившись к стене и глядя на это все. А внутри щелкал механизм. Тихо так, медленно отсчитывал секунды до конца. Я уже все понял и лишь ждал.
