Мы с Виктором озадаченно на это все смотрели и следили, чтобы он в таком состоянии не подходил к женщинам. Но больше волновались не за них, а за него. Я почти был уверен, что если он скажет что-то той же Сирени, то быстро схлопочет по самому дорогому.
В итоге Ракс успел испортить утро всем и только после этого забрался в главный фургон и хлестнул лошадей.
— Какая муха его укусила? — спросил я кронпринца, когда выдалась возможность поговорить.
— Даже знать не хочу, — скривился он.
Мы бы так и забыли эту историю, если бы в какой-то момент, Ракс не вспылил и не зарубил сидящего рядом возницу. Дорогу огласил крик, полный боли, лошади встали на дыбы, и караван тут же остановился.
Охранники с осторожностью подтянулись к главному фургону, но приближаться к пылающему гневу караванщику не торопились. Они оглядывались на Виктора, давно признав его старшим над собой, и ждали его указаний.
— Свяжите его, — коротко приказал он.
Услышав это, Ракс взбесился, начал размахивать мечом, не подпуская к себе бойцов.
— Сволочи! Предатели! Хотите украсть мой товар! По вам петля плачет! — брызгал он слюной.
Глаза его налились красным, и я впервые обратил внимание, что он перестал косить. Меня это так удивило, что я машинально сказал об этом вслух.
— Виктор! — крикнула Сирень, что услышала меня. — Срочно угомоните его! Он одержим!
Охранники навалились на Ракса, но он отбивался как лев, щедро раздавая удары. Единственное, что он не делал — не принял боевую форму. Теперь для меня это выглядело странно. Сражался он в полную силу, а тело его не менялось.
А вот вокруг фигур Маркуса и остальных уже подрагивал воздух. Бойцы не собирались отдавать свои жизни какому-то там караванщику. С новыми силами бой продлился всего несколько минут.
Ракса спеленали особенно тщательно, задействовав не только ремни, то и куски дорогих тканей, которые вытащили из ближайшего ящика. У сестёр при виде таких сокровищ, глаза распахнулись. Кюзали даже попыталась украдкой спрятать отрез под юбку, но я остановил её, покачав головой.
Как только всё закончилось, к Раксу подошла Сирень и быстро нащупала мешочек с монетами. Не трогая их, она дёрнула завязки и высыпала золото прямо на дорогу.
— Смотри. Вот они, — она указала мужу на кругляшки, что были больше и выглядели старше других монет.
— Ты уверена? — спросил он и протянул к ним руку.
— Не трогай! — резко выдохнула она, дёрнув за рукав. — Они прокляты, — Сирень оглядела всех, кто стоял рядом. — Он взял эти монеты из глазниц черепа монстра. А этого делать нельзя.
— И что нам делать дальше? — спросил Фран.
— Мы должны доехать до города и передать его лекарям. Времени прошло не так много, может, его ещё удастся спасти.
— Сколько у него в запасе есть дней? — спросил Виктор.
— Не знаю, я с таким не сталкивалась, — Сирень задумчиво рассматривала монеты. — Их нужно вернуть обратно.
— В перчатках их брать в руки можно? — спросил я, вспомнив про свои из мотокомплекта.
— Если только они толстые, монеты не должны касаться твоей кожи. Ты уверен?
— Возьму с собой Маркуса, а вы ждите. Мне нужно несколько минут, чтобы достать перчатки, — сказал я, отходя к фургону с моим рюкзаком.
— Хорошо. Мы поедем дальше. Постарайтесь не задерживаться.
Это она хорошо сказала, мы отъехали от того дуба за несколько часов уже порядочное расстояние. Но, я решил, что раз мы без каравана, то справимся быстрее.
Маркус удивлённо спросил, почему я выбрал именно его, а не Виктора, на что получил резонный ответ, что караван без старшего оставлять нельзя.
Достав перчатки, я со всей осторожностью завернул монеты в несколько слоёв ткани и положил в седельную сумку. Но даже с такой защитой всё равно чувствовал себя неуютно.
Пришпорив коней, мы понеслись обратно в лес, где стоял тот череп со щитом. Ехали молча, и не из-за того, чтобы беречь дыхание, а чтобы мелкие мошки не залетали в рот.
Вся дорога заняла три часа, и вот уже я увидел знакомые очертания здоровенного дуба. Привязав коней с другой стороны от дерева, я вытащил свёрток, и мы с Маркусом осторожно прошли к выбеленному временем черепу.
Несколько мгновений я просто смотрел в его пустые глазницы и всё никак не мог поверить, что в такой обыденной реальности могут быть монстры.
— Ты видел их когда-нибудь? — спросил я Маркуса.
— Нет, и что-то не хочется, — мотнул головой он. — Клади уже монеты и пойдём отсюда.
— Найди пока корзинку Сюзали, она сказала, что бросила её где-то здесь, перед тем как побежать к нам.
Он кивнул и пошёл искать, а я тем временем развернул ткань и со всей аккуратностью положил золото туда, где оно и должно было быть. Затем прислушался к ощущениям, и с удивлением понял, что меня будто отпустило странное напряжение.
Тихий звон расплылся в тишине леса и растворился в прозрачном воздухе. На душе стало легко и спокойно.
— Значит, я всё сделал правильно, — пробормотал я себе под нос, а потом зачем-то поклонился, глядя на щит. — Надеюсь, вас никто больше не потревожит.
И отошёл от дуба, навсегда запомнив, что жадность может быть смертельно опасной.
