Пасмурное небо выглядело совсем неприветливо, а прохладный ветер тут же забрался под рубаху. Чтобы не замёрзнуть, я сделал лёгкую разминку. Тренироваться без Виктора сейчас не имело смысла, так что решил развивать свой навык обращения с боевой формой. Пока что у меня выходило это медленно. Да, прогресс был на лицо, но это не то, что должно быть. Войдя в форму несколько раз, в какой-то момент осознал, что что-то во мне изменилось. Форма ощущалась несколько по-другому.
Спросить у кого-то по поводу того, что это и почему так — я не мог, все спали. Так что принялся изучать самостоятельно.
Вновь приняв боевую форму, я не вышел из состояния медитации, стараясь понять, что же со мной такое. Первые минуты не было ничего, но в моменте, почувствовал рядом с собой нечто странное. Расплывчатая, зыбкая, как туман… энергия?
Усилием воли я осторожно потянулся к ней, но стоило только коснуться, как почувствовал жар. Это ощущение чуть не выбило из медитации, но мне удалось удержаться.
Постепенно туман всасывался в меня, жар расползался по телу, мышцы начало сводить судорогой, но было устойчивое ощущение, что я делаю всё правильно, что это полезно.
Сколько в этом состоянии я провёл времени — сказать сложно. Но разница в ощущениях до и после — была разительной. Я чувствовал, что стал сильнее. Пусть ненамного, но моя форма явственно стала сильнее, чем она же до этой процедуры. Но доминирующим чувством был голод. Я ужасно хотел есть. Причём пищу требовала именно боевая форма, так как когда я перекинулся назад, чтобы сравнить ощущения двух тел, что должны быть идентичны — голода не было, только какое-то гнетущее чувство незаконченности, что сидело в подсознании. Вернулся в боевую форму — вновь голод. Причём он был такой силы, что я не мог усидеть на месте.
Поднявшись, добрался до места нашего последнего ужина. Еда уже вся остыла, но на это было решительно плевать, я просто набросился на неё, разве что не рыча утробно аки зверь.
Удивительно, но чуть ли не с каждой съеденной порцией, я чувствовал, как увеличиваются мышцы, а жар уходит из тела. Любопытное, однако, свойство. А мне все вокруг твердили, что форму прокачать нельзя. Вот только что изменилось? Почему это вообще произошло?
Сыто откинувшись на спинку стула, ещё бы, за раз съев семь порций мяса, рассчитанных на тяжело работающих мужчин, принялся анализировать. Судя по всем выкладкам, появилась только одна переменная — я убил кучу тварей. Больше не было ничего, что могло бы сказаться подобным образом.
Это что же, я поглотил их энергию? Души? А можно так всегда, или это была разовая акция? Нет, стоит, конечно, посмотреть на то, не появится ли позже ещё эта энергия, что меня укрепила просто так, но я был почти уверен, что прав. И что это, если я буду устраивать геноциды, навроде того, что было в шахте, то стану непобедим? А есть ли разница в том, кого убивать? А если убивать не слабых существ, а сильных тварей? А если демонов? А если богов?..
— Чего ты тут сидишь? Дел по горло, а нам ещё ехать до следующей точки несколько часов.
Виктор возник из ниоткуда и строго посмотрел на меня. Его хмурое лицо выглядело уставшим, будто он и не спал эту ночь.
— Я хотел поговорить с тобой про боевую форму.
— Не здесь, — он махнул рукой. — Сейчас нужно заняться сбором вещей. Мы слишком много вынесли из шахты, и теперь надо решить, как за всё это добро получить деньги.
— А нельзя здесь всё продать Грою?
— Откуда ж у него деньги?
На это мне ответить было нечего.
Весь процесс сортировки клыков, когтей и потрохов Сирень организовала на самой границе города. Смрад стоял такой, что я невольно задышал носом, чтобы не попрощаться со съеденной кашей. Вот удивительно, в пещерах пахло куда как хуже, а рвотные позывы появились тут. Хотя почему удивительно? Когда не приходится концентрироваться на опасности, мир ощущается иначе, острее, что ли.
— Это разложить, это завернуть, а сюда складывать, — магиня выдала чёткие указания, и мы приступили к делу.
Куски плоти шархов лежали повсюду, и земля уже перестала впитывать кровь. Сирень с бурдюком в руках, поливала водой вырезанные Виктором части, а потом сразу же сушила их магией. Мне досталась самая приятная часть работы: раскладывать всё по рюкзакам и не думать о том, что именно я держу в руках.
За этим монотонным делом мы провели почти три часа, все сортируя и упаковывая! Я смотрел на разбухшую поклажу и думал только о том, как мы все это повезём дальше. И это даже с условием, что самое тяжёлое — сердца шархов, — мы убрали в магическую сумку, что Сирень нашла в Саворе. Всё же, как удобно маги придумали! Положил под сто килограмм, а по ощущениям в руках — едва ли пять.
Грой щедро выдал нам смирную лошадку. Оплатить за помощь с монстрами он действительно не мог, но отблагодарить всё же хотел. Так что у нас прибавился и зверь для поклажи и припасы в дорогу. Покончив с делами, мы вскоре запрыгнули на коней и прощались с рабочими.
