Не без задней мысли я обошла диван и устроилась в кресле возле камина. Лайам уселся напротив, а я рассказала ему, как случилось, что я познакомилась с семьей Баллард. При этом я старательно избегала любого упоминания о каких бы то ни было сверхъестественных событиях или существах, сосредоточившись исключительно на таких проблемах, как депрессия у женщин, подростковая беременность и алкоголизм.
— Бедная Ники, — вздохнул Лайам, когда я закончила. — Кстати, я проходил мимо их дома. Сразу видно, что семья неблагополучная. Неудивительно, что девочка вбила себе в голову, что должна неизбежно повторить судьбу всех женщин в их роду. Мы обязаны что-то сделать… нельзя допустить, чтобы она вершила те же ошибки.
— Мы?
— Господи, Калли… неужели ты не заметила, что она просто боготворит тебя?
Это был первый раз, когда он решился назвать меня по имени. Я слегка опешила. Мало кто из людей способен так быстро и непринужденно перейти на «ты».
— Да нет… я считала, она восхищается тобой… эээ… Лайам. Только не говори, что не знаешь, что все девушки в твоей группе по уши в тебя влюблены!
— Вот ты опять издеваешься, а ведь я серьезно. Ники только о тебе и говорит. Ты для нее — кумир. Больше всего она восхищается твоей независимостью, уверенностью в себе. Тем, что ты сама себе хозяйка.
— О… ну вообще-то это не совсем так. У меня есть парень.
Поджав губы, Лайам отвернулся. На стеклах его очков плясали блики, поэтому выражения его глаз я не видела.
— Вообще-то я этого не знал. Здорово. Как его зовут? И, кстати, где он?
Лайам с таким видом оглядел комнату, будто подозревал, что я прячу Пола под диваном.
— Пол? Он вот-вот защитит докторскую в Университете Лос-Анджелеса. На следующей неделе слетаю в Калифорнию повидать его. Мы рассчитываем, что в будущем году ему удастся подыскать работу где-нибудь на Восточном побережье.
— А если не удастся?
Я пожала плечами:
— Что-нибудь придумаем. А вот ты… должно быть, эти твои переезды с места на место здорово осложняют отношения, верно?
Я поднесла бокал к губам и обнаружила, что он пуст.
Лайам потянулся за бутылкой.
— Да, наверное, это тоже одна из причин, почему я… одинок. У меня никого нет. После одного случая в колледже я как огня боюсь «серьезных отношений» — так вы, американцы, кажется, это называете.
— Не смогли расстаться друзьями? — хмыкнула я.
Лайам скривился.
— Не совсем так, — пробормотал он. — Просто…
— … это сложный вопрос? — подсказала я, сообразив, что ответа мне, видимо, так и не дождаться.
Я просто пыталась обратить все в шутку, но когда Лайам обернулся ко мне, и я увидела у него в глазах слезы, у меня в горле встал комок.
— Я так и думал, что ты это скажешь. Нет, дело не в этом. Видишь ли, Дженни, моя детская любовь… она умерла.
— Я тогда только-только поступил в Тринити, — начал Лайам, когда мы снова наполнили бокалы. — Сам-то я родом из одного крошечного городка на Западе, мои родители держали станицу, а у родителей Дженни была небольшая ферма. Мы с дружили с детства. Сколько себя помню, мы всегда были вместе. Я не мыслил своей жизни без нее. Но я любил читать, и начал писать стихи… и у меня неплохо получалось. Я стал получать престижные награды лет с десяти. Дженни ужасно гордилась мной. Именно она и уговорила меня попытаться добиться стипендии в Тринити и она же уговорила поехать учиться, когда мне ее неожиданно дали. Она сказала, что мы сможем виться в каникулы, а когда скопим достаточно денег, она прилетит ко мне в Дублин.
— Очень разумно, — кивнула я. — Тебе повезло — нашел девушку, которая верила в тебя и не хотела, чтобы ты упустил шанс, который выпадает только раз в жизни.
— Да, — вздохнул он, одним глотком допив остатки бурбона.
— Мне и впрямь повезло. Только тогда я, дурак, этого не оценил. И не понимал, насколько сильно уже изменился. Я был так счастлив, что живу в большом городе, общаюсь с интересными людьми… профессорами колледжа, ну и со студентами же. Все эти парни росли среди книг, вели умные разговоры, была там одна компания — все они учились в одной элитной юле, так вот меня словно магнитом тянуло к ним. До сих пор помню, как их звали — Робин Олсворси, Дуган Скотт, его закатный приятель, и Мойра, кузина Робина. Завидовал я им по страшному. И восхищался ими. Да что там я — все мои однокурсники смотрели им в рот… у нас только и разговоров было, что о них. Когда они снизошли до меня, я поверить не мог своему счастью. Я был просто без ума от всех троих, но, боюсь, Дженни смотрела на это по-другому.
— Откуда она узнала о Мойре?
— Она приехала за неделю до рождественских каникул, представляешь? Хотела сделать мне сюрприз. Сняла номер в модном отеле. — Лайам вдруг покраснел: — Мы с ней еще никогда… эээ… не были близки. Мне кажется, она боялась этого, и поэтому я понемногу стал отдаляться от нее. В тот день, когда она приехала, я был в пабе с Робином, Дуганом и Мойрой — мы отмечали конец сессии. Бедная Дженни бродила из паба паб, разыскивая меня. И когда нашла, увидела нас с Мойрой. Проклятие, я был пьян… я даже не помню, как все случилось! Но я никогда не забуду выражения ее лица.