Лайам умолк, уставившись в огонь, как будто надеялся увидеть в пляшущих языках пламени свою первую любовь.
— Ты попытался поговорить с ней?
Он покачал головой:
— Дженни убежала. На улицах было полно народу, перед каждым пабом стояла толпа, и я ее потерял. Я обшарил весь город, но потом Робин, Дуган и Мойра уговорили меня вернуться домой и ждать ее там… а когда она так и не пришла, они убедили меня, что она вернулась домой… что все в порядке и я помирюсь с ней, когда поеду домой на каникулы.
Он снова погрузился в молчание, уставившись в свой пустой стакан. Я молча ждала… я уже догадывалась, каким будет конец, и не горела желанием его услышать.
— Спустя три дня после того, как она исчезла, ее тело обнаружили в Лиффи, — прошептал Лайам.
— Ты думаешь, она?..
Он вскинул на меня глаза, и слова застряли у меня в горле.
— Не знаю, — с мучительной горечью в голосе пробормотал он. — Что произошло в тот день: покончила ли она с собой… или просто упала. Или кто-то ее столкнул. Наверное, я так никогда этого и не узнаю. Но разве это важно? С таким же успехом я мог сам столкнуть ее в реку. Это из-за меня она погибла.
Я покачала головой.
— Ты не можешь винить в этом себя. При чем тут ты?
Лайам скривился:
— Именно это и сказала мне Мойра. А потом добавила, что Дженни была слабой.
Я поморщилась, и Лайам, заметив выражение моего лица, со вздохом кивнул:
— Знаю, что ты хочешь сказать: что я скотина и трус, потому что вообще слушал ее. Да, слушал… потому что отчаянно хотел забыть Дженни. Последние три с половиной года в колледже мы с Мойрой были неразлучны — я стал пить, баловался травкой, не брезговал нюхать кокаин, даже едва не подсел на иглу, а заодно приобрел весьма экзотические и дорогостоящие привычки. В те дни, когда мне было совсем плохо, я часто думал, как же мне повезло, что Дженни умерла… а потом, придя в ужас, уходил в запой или нюхал всякую дрянь, лишь бы выкинуть из головы эти мысли. Чудо, что я вообще окончил колледж. И не бросил писать. Мне повезло — был один преподаватель, который несмотря ни на что, верил, что я не совсем пропащий, это он, в конце концов, добился для меня стипендии в Оксфорде. Я-то, дурак, думал, что Мойра будет счастлива. Она только и хотела уехать из Ирландии… а потом вдруг выяснилось, что у нее совсем другие планы. Оказывается, они с Дуганом собирать вместе с Париж, учиться живописи. Она уговаривала меня переживать по этому поводу, твердила, что мы будем ветречаться в каникулы, а потом, мол, что-нибудь придумаем, но…
Мне вдруг пришло в голову, что то же самое говорила я сама, когда рассказывала о нас с Полом.
— Но я уже понял, что я для нее — пройденный этап. Даже расстроился… так, удивился. Тогда я как-то разом протрезвел — в полном смысле этого слова. И начал писать — в основном о Дженни. Думаю, я всегда надеялся вновь обрести ее… хотя бы в поэзии.
— И с тех пор у тебя никого не было?
Отставив пустой стакан, Лайам подпер голову рукой и посмотрел на меня. Несмотря на то что он уже прилично выпил, взгляд его по-прежнему оставался ясным.
— Ну таких, как Мойра, у меня всегда хватало. Но если мне случалось встретить девушку наподобие Дженни… это напоминало мне, как я поступил с ней. Я снова видел ее лицо… и говорил себе «нет». Так что мой ответ — нет.
— А тебе никогда не приходило в голову, что бывают и другие женщины? Что не все они так же невинны, как твоя Дженни, но и не обязательно такие суки, как Мойра.
Он рассмеялся:
— Хорошая мысль!
Отставив пустой бокал, Лайам потянулся ко мне, и я напряглась, почему-то решив, что он собирается меня поцеловать. И, как оказалось, ошиблась. Вместо этого он просто поднялся на ноги.
— Может, мне действительно стоит подумать об этом… на трезвую голову. Спасибо, что рассказала о Ники Баллард, — кивнул он и направился к двери.
Я встала проводить его.
— Теперь, когда я все знаю, нам с тобой будет легче — может, вместе мы сможем сделать так, чтобы Ники повторила судьбу матери и бабушки.
— Так вот почему ты так переживаешь за своих студентов? — охватилась я. — Из-за того, что случилось с Дженни, да?
— Мне бы хотелось думать, что я болел бы за них душой, даже если бы Дженни была жива. Вот как ты, например. Ты же переживаешь за них — а ведь ничего такого ужасного в твоей жизни не произошло. Твой Пол по-прежнему с тобой.
— Ну да, — кивнула я, распахнув входную дверь.
Лайам качнулся ко мне, но на этот раз я сообразила, что это не потому, что он собирается поцеловать меня. Он просто прилично выпил. Я слегка подтолкнула его к двери:
— Доберешься самостоятельно?
— Вне всякого сомнения, — уверенным тоном заявил он. — Хорошо бы только не запутаться во всех этих гирляндах, пока буду взбираться к себе наверх…