Умостившись поудобнее на одеяле она скрестила ноги и подмяла их под себя, и следила за действиями Джерома. Сейчас она смогла рассмотреть этого великана. Выглядел он устрашающе с ростом — как показалось Джесси — не менее шести футов. Ее взгляд задержался на нем дольше, чем ей хотелось.
— Может быть кофе? — вежливо поинтересовался он.
Джесси молчала. Да, ей безумно хотелось кофе. Она взяла себя в руки и, пожав плечами согласно кивнула. Джером опустился над дымящимся котелком и налил кофе в поднятую кружку. И протянул ее Джесси.
Она медленно взяла ее в руки, не выдав волнения, и сосредоточенно уставилась на тонкую струйку дыма исходящего от кофе.
— Пейте осторожно. Кофе очень горячий. — Предостерег он Джесси.
Джесси не обратила внимания на его слова. Она жадно вдыхала в себя аромат кофе, который казалось, заполнял ее легкие собой, возвращая в далекое прошлое. Раньше они часто пили кофе по утрам. Джесси помнила, как Сара любовно заваривала его для всей семьи. «Да, мама обожала кофе» — с печалью подумала Джесси. Хоть она и предпочитала сладкий чай, но все равно пила кофе со всеми. И сейчас она за долгие годы вновь наслаждалась им. Ее мысли прервали.
Великан бесцеремонно уселся рядом с ней, и от неожиданности Джесси тихо вскрикнула. Не успела она возмутиться, как он протянул ей тарелку с большим куском мяса и пару хлебных лепешек. Джесси округлила глаза. С еды она перевела взгляд на Киллара.
— Вам нужно поесть. — Утвердительно сказал он.
Только сейчас Джесси поняла, насколько была голодна. Со вчерашнего дня у нее не было и крошки во рту. Она хотела было выхватить предложенную еду с его рук и с дикостью проглотить, посыпая его словами благодарности. Но вспомнила кто этот человек. Не нуждается она в его подачках. В ответ на ее мысли живот протестующе дал о себе знать. И, кажется, ее мучитель тоже услышал его жалобный стон.
— Съешьте. — Он просто вложил тарелку с едой ей в руки и принял уплетать свое.
Ночное покрывало окутало всю небесную гладь. По всему небу рассыпались мириады крошечных звезд, маня своей безграничностью. Тишина заполняла собой земное пространство, но вдалеке слышалось ауканье сов. Джесси давно справилась со своей едой и пила — уже остывший — кофе. Теперь Джесси его обожала. Запрокинув голову, она завороженно смотрела на звездное небо, и в этот момент в ее голове не было ни одной мысли.
Она хотела хоть на секунду забыть весь кошмар, который с ней произошел. Но как можно забыть человека, который так близко сидел возле нее? Она почти чувствовала жар его тела, хоть и находилась на расстоянии трех футов. И, кажется, он разделял ее восхищение ночными красотами. Его лицо было абсолютно безмятежным.
Суровые черты смягчились и, глядя на него она сейчас не испытывала страха. «Эх, этим мужчиной можно любоваться вечность» — мечтательно думала Джесси. Впервые она посмотрела на него глазами женщины. Этот мужчина на каком-то подсознательном уровне ее волновал. Он раскинулся рядом с ней в расслабленной позе, упираясь локтями о землю. Блики от костра бегали по его телу, и Джесси следила за каждым огоньком, скользящим по нему.
Что теперь с ней будет? Джесси не знала ответа. Его мог дать только ее похититель. Но сейчас он был слишком поглощен созерцанием безмятежного неба. Почему она не борется за свою жизнь? Нет, она, конечно, сбежит при любом удобном случае. Но сейчас? Почему она не бежит сейчас? Потому что ей давно не было так спокойно на душе. Джесси и раньше не волновало, что будет с ней в жизни, а сейчас должно было. Должно, но…
— Посмотри, какая большая луна, — Джером перебил ее мысли. — Такая яркая, что, кажется можно обжечься ею.
Джесси машинально перевела взгляд на предмет его наблюдения. Огненно-желтая луна воздвигалась на черное небесное полотно и Джесси зачарованно на нее взирала.
Джером покосился на нее краем глаза.
— Знаете, когда твоя жизнь ничего не стоит, то начинаешь замечать красоту окружающего мира,
— внезапно заговорил он. — Краски кажутся такими насыщенными. Даже в ночной темноте, присуща своя красота. Вам так не кажется?
Джесси была озадачена. Может ли она вести простую беседу со своим похитителем? Не странно ли это? Он говорил так спокойно и с некой печалью в голосе, что Джесси стало интересно, что он за человек. Он был преступником, но восхищался окружающим миром. В тот момент как Джесси была прилежной и спокойной девушкой, которую ничего в этом мире не радовало. Не было в нем больше красок.
— Когда в твоей жизни ничего нет, то не нужны и ее радости, — с хрипотцой в голосе проговорила Джесси. — Когда тебе незачем жить, то теряется и суть жизни. День сменяется ночью, ночь сменяется днем. И в этом замкнутом круге становится все равно, каким цветом за окном луна.
Ее слова удивили Джерома. «Как такой ребенок может говорить такие печальные слова?» — подумал Джером.
