Я все понял, мысль материальна. И попал я в Рай земной. Причем во плоти! Ладно хоть из тоннеля этого выбрался, все веселей. Хорошо, посмотрим, что дальше будет. Так, впереди, похоже проблемы намечаются. Ой, ой, ой, это уже серьезно. Зря я батюшке не поверил. Все как в Писании написано. Но это же Рай, а не Страшный Суд. Как я сюда вообще попал без суда? Все, припадаю на колени и отдаю себя во власть Господа!
Господи! Прости меня за неверие, за все гнусности, за все грехи что я совершил, вольные и невольные. Не по своей воле, Господи. Теперь вижу, Господи. Прости меня! Верую, Господи! Истинно, верую!
Исправить? Да как же мне все исправить, Господи? Научи, вразуми!
Понял, Господи, все понял! Слава тебе, Господи!
Нет, с бесами никогда, больше никогда, Господи!
Их проделки, истинно так, Господи!
Больше не отвернусь, клянусь!
Иван очнулся в машине, перед домом колдуна. «Слава тебе, Господи! Наконец — то! Ну, держись бесовская морда! Сейчас будет тебе «на тебе!» Он заглушил двигатель, решительно распахнул дверь, на секунду замер, а затем, хлопнув дверцей, уверенно направился к дому.
Он не заглянул в окно, не стал стучать в дверь, а просто вошел в дом, через сени прошел в комнату и остановился в нескольких шагах от кровати Якова.
— Ну, здравствуй, Яков!
— Ты кто, откуда знаешь меня?
— Да уж знаю. Знамение тебе было, верно?
— Откуда знаешь про это?
— Я все про вас знаю. И про детей знаю, и про дела ваши, знаю. Только не выйдет у вас ничего.
— Ты подойди, тошно мне, помираю я! — застонал Яков.
— Туда тебе и дорога!
— Как же так, умирающему не помочь? — взмолился колдун.
— Все, Яков, закрываю я вашу лавочку, во имя Господа Бога!
— Что же ты говоришь-то, не смей! — приподнялся на локте Яков.
— Именем Господа нашего и воинства Его, повелеваю тебе, демон, изыди, отринь и пропади во веки веков. Аминь! — Иван трижды перекрестился.
Якова начало крутить страшно, неестественно. Он зарычал словно зверь раненный, стал извиваться, свалился на пол и пополз к ногам Ивана.
Иван стоял не двигаясь.
— Господи, на тебя уповаю! — воскликнул он.
Яков дополз до ног Ивана, схватил его за штанину, попытался подняться.
Иван стоял как вкопанный.
— Господи, истинно верую!
— Не сме-е-ей! — захрипел Яков, глаза его закатились, и он упал навзничь. Началась агония. Иван спокойно наблюдал за ним.
Вдруг Яков снова приподнялся на локте и протянул руку к Ивану, щепотью едва коснулся его брюк, губы шевельнулись, замерли, и, не успев сказать ни слова, он снова откинулся на спину, и затих, с открытыми глазами.
«Вот и все, — спокойно сказал Иван, — хотя нет, еще кое-что».
Он растопил печь, дождался пока огонь хорошо разгорится, затем подошел к столу и взял в руки толстую папку, перевязанную кожаным шнурком. Развязал шнурок, открыл папку и достал из нее Книгу Заклинаний. Внезапно нахлынули воспоминания. Вспомнился Мардук, годы жизни, проведенные с ним, их веселые беседы, его вечное безобидное ворчание, потом вспомнилась Раге, ее глаза полные любви, ее нежные ласки в их первую и единственную брачную ночь.
«Я не могу, — подумал он и комок подступил к горлу, — не могу. Прости меня, Господи, но я не могу. Я люблю ее. Если сейчас сжечь Книгу, я больше никогда не увижу Раге. Господи, вразуми!»
Ответа не было. Иван решил, что главное он сделал. Колдун не передал ему свою силу, даже не подумав о том, что без этого дара, Книга Заклинаний абсолютно бесполезна.
Он взял Книгу, вышел из дома, дошел до машины и положил ее на переднее сидение. Затем достал мобильный телефон и стал звонить в скорую и милицию. Заходить в дом ему уже не хотелось. Дождавшись их приезда, он дал показания и подписал милицейский протокол. Сел в машину, повернул ключ зажигания, двигатель завелся. Он облегченно вздохнул и поехал в банк, чтобы успеть на пятничную пьянку.
Карета скорой помощи подъехала к одноэтажному зданию морга, находившемуся в глубине больничного двора. Санитары стали вытаскивать носилки с покойником из машины, как вдруг, тот издал протяжный вздох. Санитары замерли в недоумении.
— Ты слышал? — спросил один другого.
— Слышал, а ну-ка ставь на землю.
Они поставили носилки на асфальт, возле машины и откинули белую простыню, закрывавшую лицо Якова. Санитар приложил пальцы к сонной артерии покойника.
— Есть пульс, — ошарашенно воскликнул он, — не может быть! Давай в реанимацию его!
Они подхватили носилки и побежали ко входу в блок реанимации.
— Вы что, дверью ошиблись!? — закричала на них дежурная медсестра.
— Да какой там, — отвечал запыхавшийся санитар, — пульс есть!
Медсестра приложила стетоскоп к груди Якова, — есть сердцебиение. Сейчас вызову врача. — Она убежала в отделение и вскоре появился врач. Он осмотрел Якова, послушал сердце, измерил давление, приподнял веко, посветил в глаза.
— Ну, что тут сказать? — удивленно начал он, — угрозы жизни я не вижу. — Кладите его в палату, понаблюдаем, а там видно будет.
Иван, тем временем, благополучно добрался до города, оставил служебную машину на банковской стоянке и к семнадцати часам прибыл в комнату отдыха, где уже собрались коллеги за накрытым столом.
