— Так ведь жив твой поручитель! Прикинь! Через сорок минут после констатации смерти, вдруг, снова задышал! Фантастика. Так что дело твое небезнадежное, можешь с ним дальше работать. Бывает же такое.
Внутри у Ивана все похолодело.
— Подождите, Антоныч, я сейчас вас правильно понял: дед, который у меня на руках умер, жив?
— Ты правильно понял, Ваня, живее всех живых! Ты чего, не рад? Что с лицом? Ваня, да что с тобой, ты бледный как полотно?
— Нет, нет, ничего, это от неожиданности. Он же совершенно точно помер! У него агония была, судороги.
— Чему ты удивляешься? В интернете столько всяких случаев описывается. Тут радоваться надо. Очухается дед и вперед, пусть платит.
— Ага, он заплатит, — неопределенно произнес Иван.
— А что, есть сомнения? Ты с ним перед смертью пообщаться успел?
— Успел.
— Что он тебе сказал?
— Что сказал, что сказал, — повторял Иван отстраненно, потом, словно спохватившись, продолжил, — Антоныч, пусть кто другой им займется, не по себе мне, сами поймите.
— Понимаю, Ваня, но и ты пойми, это же твое направление, кого я туда пошлю? У всех своей работы полно. Кого-то с юрлиц снять? А толку? Репутация банка, Вань, сам понимаешь. Ты уж извини, но никак не получится. А ты соберись, не кисни, ты ж военная косточка.
— Ясно, понятно, Антоныч, могу идти?
— Давай, Вань, трудись, все будет нормально, справишься.
— Жаль вы не помните ничего, — едва слышно пробормотал он, открывая дверь.
— Чего не помню? — все-таки расслышал шеф.
— Ничего, это я так, о своем, о женском, — успокоил его Иван.
— А-а, ну, ну, — успокоился шеф, и уткнулся в бумаги, лежавшие перед ним на столе.
«Все напрасно! — думал Иван в отчаянии, — все зря, теперь опять все по-новой! Нет, никогда, ни за что я туда не вернусь! Но что же все-таки мне делать? Месячный платеж за него погашу сам, а там посмотрим, месяц у меня в распоряжении».
Яков очнулся. То, что он видел перед собой никак не вязалось с его представлениями. Он-то думал, что там все по-другому: не будет ощущений собственного тела, будет другой свет и не будет вонять лекарствами. А еще не будет желания сходить в туалет, а под задницей не будет какой-то непонятной железяки. Ну, не так он себе это представлял.
— Пришел в себя, — произнес женский голос, затем, послышался звук открываемой двери и удаляющихся шагов. Снова шум открывающейся двери и звук приближающихся шагов.
Врач склонился над Яковом: — вы меня слышите? Как вы себя чувствуете?
— Где я? — тихо произнес Яков.
— Вы в больнице, — прозвучал ответ.
— Почему в больнице? — вновь спросил Яков.
— А где же вам еще быть? А-а-а, хотя вы, видимо, в другом месте надеялись оказаться? — пошутил врач. — Нет, уважаемый, не в этот раз, как говорится. — Итак, я повторю свой вопрос: как вы себя чувствуете?
— Я-то, — ответил Яков, — чувствую, не знаю, не понимаю, как это, что это?
— Ну, что ж, неплохо, совсем неплохо, — сказал доктор, — дайте-ка я вас осмотрю.
После осмотра, врач сказал медсестре: — тут проблем я не вижу, сегодня еще понаблюдаем, а завтра переводите его в терапию, а вообще, все это очень и очень странно.
Постепенно события, предшествовавшие кончине, медленно восстанавливались в памяти Якова. Он вспомнил странного неизвестного мужчину, откуда-то знавшего его имя, но не это тревожило Якова. Больше всего его тревожило то, что неизвестный знал про знамение. Мало того, он знал и про все остальное! Он не позволил Якову передать ему свой дар — вот что самое страшное! Откуда он мог это знать? Почему воспротивился передаче? Мало того, он ведь дал ему умереть, даже не попытавшись оказать помощь. Яков терялся в догадках. Он почувствовал, что происходит что-то не то. События стали развиваться по какому-то непонятному сценарию. Для чего он был возвращен к жизни? Видимо для того, чтобы умирая во второй раз, все-таки, передать свой дар, но кому? Если появился тот мужчина, значит, он должен был передать свой дар именно ему. Но тот отказался! Причем, отказываясь, он точно знал, от чего отказывается. Следовательно, этот человек откуда-то заранее узнал о колдовском обряде. Кроме самого Якова этого знать не мог никто на свете. Значит произошло нечто из ряда вон выходящее. Уж если его с того света силы колдовские вытащили, значит дело тут нешуточное. Но сколько же ему еще прожить придется, ведь он уже пережил всех долгожителей на Земле. Яков думал об этом день и ночь, и не находил себе покоя.
