- Народ не возмущаемся, поместимся все. За вооон теми кустиками поляна раза в три больше этой. Здесь припаркуем авто, а там устроим привал, пикник, ну и все тому подобное. Поэтому не волнуемся, а двигаемся. - я взглянула туда, куда показала подруга, и выругалась. Громко. И со вкусом. Остальные мне вторили. Огромные заросли репейника и еще какого-то колючего кустарника полностью закрывали тропинку, ведущую на следующую полянку. Деваться было некуда и все пошли туда по пыли грязи и листве сквозь буреломы. Хорошо хоть переобулась, а вот половина девушек топает на каблуках. М-даа. Надо отметить, что наши парни хоть и были немного наглыми и любили подкалывать всех на свете, но обладали зачатками джентльменов. Поэтому, как только они увидели, что творится впереди, оценили, что-то видимо в уме прикинули, дружно переглянулись, и подхватили девушек на руки. Так нас и перенесли во избежание порчи имущества, но скорее всего еще и нервов. За что получили взгляд, полный обожания и любви. Организаторскими способностями Сони наши быстро разбили палатки (около десятка), в которых размещалось от двух до пяти человек, а нас было чуть больше двадцати человек. Пока девушки переодевались в более удобные спортивные и джинсовые костюмы, в зависимости от предпочтений, парни устанавливали мангал, разжигали костер и носили хворост. Всюду слышался задорный и заливистый смех, атмосфера была пронизана счастьем и безмятежностью, так, что можно было сотворить наиярчайший фейерверк из чувств и эмоций.
Тень
Тень опасно оскалился, а его глаза сияли мрачным предвкушением: все складывается как нельзя кстати. Нападение высшей нежити можно представить, как "группа расположилась в непосредственной близости от волчьего логова с потомством". Ведь это заповедник, а там кто только не водится.
Ксюша
Постепенно на лес опустились сумерки. Смех, пение, треск костра - всё как было, но в какой-то момент все это стало фоном. Меня что-то насторожило. Слишком тихо - ни пения птиц, ни шороха мелких грызунов в кустах. И слишком громко - музыка достаточно слышна на пару километров вокруг. Паника - они как на ладони. Угроза она всюду и нигде. Но никто ничего этого не слышит, а меня пробирает паника и дрожь. Я стала внимательно рассматривать лица друзей, но все они были безмятежны и спокойны будто они и не слышат этого. Словно это моя паранойя. Но ведь это не так. Или нет? У меня настойчиво на затворках сознания крутилась мысль, но как я не пыталась никак не могла за нее ухватиться - чем ближе она была, тем сложнее ее было уловить. Парадокс сознания. Я искала глазами Соню и не видела ни ее, ни Олега. Отложив уже остывший шампур с мясом решительно поднялась со своего места и пошла к краю поляны. По пути едва ли не каждого спрашивала, где наши молодожены и никто не видел никто не слышал никто не знал. Увы градус алкоголя достиг той точки, когда внешний мир не так уж важен, а вот вопрос насколько один собеседник уважает другого стоит наиболее остро. Меня попытались увязать в пьяный разговор обо всём сущем, но мысль, где Соня меня все так и не отпускала. Увидела Алексея, выходящего из подлеска и ломанулась к нему, но запнулась о корягу. Как только я восстановила равновесие то поняла, что ничего не понимаю. Место, где он стоял, оказалось пустым. Подошла ближе и ужаснулась. Кровь. Ало-черная в отблесках костра она принимала потусторонний инфернальный оттенок. Если бы кошмар и ужас имели цвет они бы имели этот. Погрузившись словно в транс, мир для меня перестал существовать. Каждая деталь воспринималась отстраненно. Так вроде говорят - холодный разум. Повернувшись в обратную сторону от места, где только что была, решила найти хоть кого-нибудь, кто относительно трезв. Но все мои попытки оказались тщетны. Всюду валялись пустые тары. Вино, водка, пиво, виски только сейчас поняла, что вся поляна представляет собой просто склад алкоголя и все вокруг пропиталось резким запахом спирта. Неприятно, но ожидаемо.
Где-то вдалеке послышались завывания. Мне от них стало жутко и мороз по коже. Уже ближе треск веток. Я хотела было резко дернуться, но отстраненное сознание меня покинуло и меня сковал ужас и понимание: никто не предполагает, что это последнее в их жизни увеселение. Рычание и клацанье зубов все ближе. Руки сами собой поднялись только в им известном значении. Вот на освещенную поляну вышло нечто - шерсть скатанная, местами виднеется кость, кое-где видны куски плоти, а на мордах явно читается древне как мир желание убивать. Их глаза горят алчным красным пламенем, а с пасти капает кровь. Мне все-таки не показалось. В один момент все стихло. В сторону тварей, другим словом их не получалось описать, в немом изумлении обернулись все.
И на фоне этой тишины отчетливо прозвучал голос полный агонии вкупе с последним хрипом. Соня...