Едва я переступаю порог, как длинноногая блондинка в шикарном деловом костюме подбегает ко мне, порывисто обнимает и… начинает реветь.
– Блин, Аврор! – недовольно ворчу я. – Ну, сколько можно реветь-то? Взрослая женщина уже, между прочим, а продолжаешь реагировать на все, как ранимый воробушек.
– Ева-а-а-а… – громко шмыгает носом она. – Ева-а-а…
У-у-у… Чую, это надолго.
Пока девушка методично заливает мое плечо слезами, я поворачиваю голову и укоризненно смотрю на Курта.
– Это как бы мало похоже на разговор…
– Блины тоже мало похожи на оладьи, но я же ел, – парирует мужчина, обходя нас двоих. – Все готово? – спрашивает он у Кристофа Дамира после обмена дежурными рукопожатиями в качестве приветствия.
Я тяжело вздыхаю. Вот почему девушки так не могут. Вместо тысячи слов типа «сколько лет, сколько зим», «как ты похорошела!» и коронным «что на личном фронте?» почему нельзя ограничиться сухим рукопожатием и сразу перейти к сути дела?
Аврорка жалобно всхлипывает. И ведь даже непонятно, в честь чего слезы!
– Включай, – слышу я громкую команду Кристофа Дамира, и неказистый с виду подросток, сидящий за узким офисным столом у окна, щелкает клавишами ноута.
– Дело номер тринадцать-тринадцать, запись от первого января 2016 года…
Вначале я слышу ворчливый голос своего куратора и, только отстранив от себя Аврору, вижу перед глазами его лицо на экране огромной плазмы.
– Объект сломала нос и руку оперативнику Алексею Крякову, – на лице мужчины кривая улыбка, больше похожая на оскал.
– И после этого ее еще называют неопасной! – Вениамин Георгиевич качает головой и недовольно хлопает ладонью по столу. – Алексей временно выведен из операции. В настоящий момент подыскиваются кандидаты на роль осведомителя. Пока желающих в отделе нет…
Видеоряд резко обрывается, экран гаснет.
– И как это понимать?
Мужчины переглядываются, решая, кто из них возьмет на себя миссию по разжевыванию информации одной глупой девочке, но тут в дело включается Аврора.
– Ева, я не первый агент, который наблюдает за тобой для УНЗД, – говорит она, вытирая слезы белым платочком.
– Это я уже поняла, – с раздражением чешу запястье.
Курт берет ближайший стул, подносит ближе и ставит передо мной.
– Садись, – в приказном порядке предлагает он.
Пожав плечами, сажусь, хотя все остальные, кроме парня у компьютера, остаются стоять как стояли.
Скрестив руки на груди, вальяжно киваю головой. Ну, давайте, включайте то, что так хотели мне показать. Я готова ко всему!
Экран снова включается, но вместо лица куратора на нем молодая женщина со светло-русыми волосами.
– Дело тринадцать-тринадцать, – она словно напевает эти слова. – Агент Людмила Железнова приступила к наблюдению…
И если вначале я думала, что просто обозналась, то теперь все сомнения ушли.
– Мамочка… – шепчу одними губами, резко поднимаюсь со стула и иду в сторону мальчишки с компьютером.
Никто не ожидал от меня такой реакции, поэтому я беспрепятственно дохожу до стола и смотрю на подростка.
– Свалил, – беззлобно прошу парня, подталкивая его в плечо.
– Еще чего! Это мой комп, – напоминает молодой программист.
И вот откуда в людях столько жадности. Я же у него этот ультрабук не навсегда забираю. Сейчас кое-что проверю и верну.
– Объект плохо ест. Поговорила с врачами управления, буду пробовать прикормки, – мамин голос, такой родной и любимый. – В остальном пока все достаточно спокойно: агрессии к другим детям не проявилось, на моего мужа и других родственников реагирует вполне доброжелательно…
Обнажив губы в зверином оскале, я грозно рычу от нетерпения.
– Ладно-ладно! – примирительно поднимает руки парень, быстро уступая мне комп.
Оккупировав чужое место за столом, двигаю ноут ближе и кладу пальцы на тачпад. Секунду колеблюсь, не решаясь выключить видео с маминым изображением, и, в конце концов, просто сворачиваю.
Залезаю в самое сердце компа, отыскиваю папку с названием «дело 1313». Здесь приблизительно девять гигов видеоотчетов. Наугад тыкаю в первый попавшийся файл, влезаю в его свойства и запускаю консоль.
– Эва, что ты делаешь?
Недовольно поморщившись, игнорирую вопрос и полностью сосредоточиваюсь на проверке.
Насколько я знаю, всю информацию в управлении делили на «важное» и «секретное». «Важное» хранилось на сервере, к которому имело доступ около сотни человек. В случае необходимости эту информацию давали оперативникам для ознакомления. Опять-таки, в случае необходимости, ее могли изменять, а иногда и нагло фальсифицировать.
К совершенно другому типу относилась информация «секретно». Место хранения – неизвестно. Система защиты – выше всяких похвал.
И сейчас в свойствах видео я ищу как раз эту защиту.
Если мама работала на УНЗД, если она действительно наблюдала за мной и делала отчеты управлению, то здесь должен быть код безопасности.
– Эва, что ты делаешь?
Блин, ну чего он пристал! Не видит, что ли, что человек занят.
– Она проверяет подлинность видео, – умничает парень из-за моего плеча. – Считает, что это монтаж.
Так, вот эта строчка кажется очень знакомой, а вот это…
