- Нет, конечно, - вяло ответил папа. – Какой смысл? Кто бы ни победил, человечество проиграет...
- Почему проиграет? – спросил Денис.
- Пап, расскажи, - присоединилась Полина.
Папа вздохнул. Он не любил говорить про политику, особенно с детьми. Но ему задали прямой вопрос, а Юрий Померанцев считал непедагогичным отмахиваться от своих отпрысков.
Кто еще их просветит, если не родной отец?
- Понимаете, дети мои... – задумчиво начал он. – Наша страна – она как большая лодка, в которой мы все плывем. Но проблема в том, что лодка эта не простая, а двухпалубная. Большинство сидит на нижней палубе, на которой тесно, темно и воняет. А меньшинство – на верхней. В шезлонгах. На свежем воздухе. С прохладительными напитками. Правильно ли это? Как вы считаете?
- Нет?.. – предположил Денис.
- Ну да. И что мы должны сделать в такой ситуации?
- Подняться наверх и сбросить меньшинство за борт! – кровожадно пронзила картошину Полина. – Бунт! Восстание! Революция!
- А еще можно пробить дно и дружно утонуть всем вместе! – радостно воскликнул Денис.
- Пробиванием дна почему-то в основном занимаются те, кто на верхней палубе, - задумчиво сказал папа. – Наверное, думают, что погибнут только те, кто на нижней, а их не затронет. Тем более, что у них есть шлюпки с провизией, а на горизонте плавают другие корабли. А подняться наверх и сбросить всех за борт – это, конечно, вариант, но трудный. Надо всем договориться, выбрать лидеров, суметь преодолеть охрану... и к тому же тут еще такое дело: верхняя палуба меньше нижней. Шезлонгов на всех не хватает. Поэтому после бунта по ним рассаживаются только лидеры бунтовщиков, а остальных возвращают на нижнюю палубу и все идет по-прежнему. Пока у нижних снова не лопнет терпение.
- Значит, надо быть среди лидеров, - сделал вывод Денис. – Тогда у меня будут шезлонг и прохладительный напиток.
- Вот многие так рассуждают, - кивнул папа. – Поэтому оппозиция наша – она лично у меня доверия не вызывает. Черчилль тоже когда-то был в оппозиции к правительству – но у него же при этом твердая позиция была. Он выступал за строительство авианосцев, миграцию евреев в Палестину и против договоров с Гитлером. Четко говорил, что сделает, когда придет к власти – и может, он не все исполнил в точности, но он хотя бы старался. Понимаете, дети мои?
Денис и Полина медленно кивнули. Они любили разговаривать с папой про серьезные взрослые вещи. Тот никогда не говорил, что они еще маленькие и чего-то не поймут, а всегда старался объяснить максимально доходчиво.
К тому же они уже и не маленькие. Им по одиннадцать лет, они учатся в пятом классе, посетили кучу стран и дружат с всемогущим демоном. У них все еще осталось четыре желания, которыми можно перевернуть мир вверх тормашками.
- Слушай, а что мы все для себя, да для себя? – задумчиво сказал Денис, когда они вернулись в детскую. – Давай для народа! Давай загадаем, чтобы к власти хороший президент пришел!
- А это кто? – спросила Полина.
- Ну... могу я.
Полина залилась хохотом. Она так смеялась, что не могла вымолвить ни слова.
- Чего ты смеешься-то, крыса?! – громко засопел Денис.
- Денисыч, ты меня прости, конечно... – с трудом выговорила Полина. – Просто... если ты когда-нибудь придешь к власти... ты прости... я свалю как можно дальше. Эмигрирую в Антарктиду. И так поступят все разумные люди, которые тебя знают.
Денис засопел еще громче. Ему почему-то стало обидно.
- Лично я не эмигрирую, - сказал Фурундарок. – Я останусь и буду тебе помогать. Хочешь стать царем этой земли, милый мальчик? Просто пожелай – и все будет.
- Фурундарок, а вот у тебя самого какие политические убеждения? – спросила Полина. – Тебе кто больше у нас нравится – правительство или оппозиция?
- Я не могу однозначно ответить на этот вопрос, смертная, - серьезно сказал Фурундарок. – Видишь ли, я не разделяю убеждений ни одной из политических партий или иных групп, в которые высшие приматы вроде тебя любят сбиваться.
- А почему?
- На это есть две причины. Первая: я достаточно долго живу и знаю, что политический строй и экономическая система сами по себе ничего особо не значат в мире существ, подвластных страстям и порокам. Каждая идеология превозносит определенные добродетели, порицает пороки предыдущего строя, стремится перекроить общество и умы людей… но неминуемо открывает человеческим порокам новые пути. Новые способы проявить себя, в зависимости от среды. И в какой бы группе ты ни состоял, какой бы ярлык ни нацепил на себя и на других – порочность рода человеческого тебе не отменить, и подвержен ей каждый из вас... что для меня, конечно, кстати.
- Я бы спросила, в чем вторая причина, да боюсь породить новый поток сознания, - сказала Полина. – Но от ответа ты ушел красиво.
- А насчет моего предложения-то что? – напомнил Денис. – Давай загадаем, чтобы у власти кто-нибудь путный оказался!
- А я повторю свой вопрос – ты кого конкретно имеешь в виду, тупень? – ехидно спросила Полина. – Ты кого-нибудь такого знаешь?
- Нет. Но вот Фурундарок наверняка знает.
