Девчонки засмеялись и дружно поклонились Анфисе. И до конца дня ни одна из них своими обязанностями не манкировала.
За ужином исполнилось желание Лизы Волынцевой. Ее мама, вернувшись со смены, жаловалась мужу и дочери на подлое начальство и тупых пациентов, которые вызывают не потому, что нуждаются в медицинской помощи, а потому, что не знают, чем себя развлечь.
Лизу это страшно бесило. Если ее папа слушал спокойно, наматывая на вилку спагетти, то она громко сопела и переживала за маму. А когда та поведала, что одна из сегодняшних бабулек вызвала ее просто для того, чтобы померить давление, то Лиза сдавленно прошипела:
- Да чтоб они все!..
- Лиза!.. – прикрикнула мама.
- ...выздоровели!.. Чтоб они все выздоровели!.. И не дергали тебя больше!
Следующие несколько дней на участке Волынцевой-старшей действительно выдались беспрецедентно спокойными, но она, конечно, не сопоставила это со сказанным дочкой.
А через полтора часа свое желание загадал Вадик Усачев. Он болтал по скайпу с девочкой из далекого Симферополя, которая рассказывала, что у них зима еще не наступила, на дворе плюс пять и снега тоже еще нет. Вадик, который холод терпеть не мог, от души ей завидовал. И в ходе беседы высказал свою давнишнюю мечту:
- Вот бы уже поскорее глобальное потепление наступило! И чтоб Антарктида зазеленела!
В соседнем доме раздалось сдвоенное ойканье. Денис и Полина ведь услышали это желание через посредство Фурундарока – и ужаснулись.
А особенно их ужаснула кривая ухмылка на младенческой мордашке.
- Ты... ты что, это исполнишь?! – заморгал Денис.
- Сейчас глобальное потепление начнется?! – заверещала Полина. – Прямо сейчас?!
- Глупые маленькие амебы, - поморщился Фурундарок. – Оно началось в вашем мире еще полтораста лет назад. По планетарным меркам у вас буквально на днях закончился очередной ледниковый период – и температура просто возвращается к норме. Хотя вы, люди, в этом тоже участвуете, конечно.
- Как?!
- Мы не участвуем!
- Мы ничего не делаем!
- Делаете. Вы добавляете в атмосферу метан.
- Ничего мы не добавляем!
- Добавляете. Вас семь миллиардов, смертные, и вы все пердите. И еще у вас несметное множество домашнего скота – и он тоже пердит. И весь этот метан усиливает парниковый эффект. Атмосфера вашей планеты накрывает вас, как одеялом – и вы под этим одеялом сами себя греете. Поняли, тупые бздливые создания?
- То есть... ты ничего делать не будешь?..
- Я этого не говорил, - ухмыльнулся Фурундарок. – Я исполню желание этого глупого мальчика. Ускорю наступление глобального потепления. Не очень сильно, потому что не собираюсь работать в планетарном масштабе ради случайно сказанных слов, но немножко оно ускорится, не сомневайтесь.
- И Антарктида зазеленеет?
- Уж будьте уверены. Хотя еще не завтра, конечно. Но однажды она точно зазеленеет.
- А мы до этого доживем?
- Я – точно доживу. Вы – не факт.
Близнецы кисло переглянулись. Вадик Усачев их положительно расстроил. Если у всех остальных в желаниях были в основном мелочи и пустяки, которые влияли разве что на их собственные жизни, то Усачев внезапно рубанул на полную катушку.
- Возможно, это наша последняя зима, - сказал Денис.
- Но мы же ненавидим зиму, - напомнила Полина.
- Ну лично у меня все-таки смешанные чувства насчет нее. Снег – это довольно неплохо.
- Ты прав, тупорез, - вздохнула Полина. – Я редко с тобой соглашаюсь, но сейчас ты прав.
- Пойдем погуляем напоследок.
- Пойдем.
Было уже одиннадцать часов вечера, и вообще-то близнецов в такое время из дому не выпускали. Но в последнее время они вели себя относительно безобидно, учителя на них не жаловались, так что родители чуточку расслабились и перестали забирать на ночь ключи. Денис и Полина бесшумно оделись, бесшумно открыли дверь, усадили Фурундарока в коляску и пошли гулять в эту, возможно, последнюю в истории снежную ночь.
Тем временем к Маше Охлябининой тихо поскреблись. Девочка еще не спала, она увлеченно дочитывала книжку Перельмана про астрономию, так что даже не расслышала звука за дверью. Но та скрипнула, и в комнату просунул голову заплаканный Максик с подушкой.
- Ма-аш!.. – жалобно прохныкал он. – Можно, я у тебя посплю?..
- Опять плохой сон? – сразу поняла Маша. – Ой ты мой бедненький...
Максик залез к ней на кровать и свернулся калачиком в ногах. Ему часто снились кошмары, и он прибегал к родителям или сестре.
Маша отложила книгу и стала гладить брата по голове, дуть ему на волосы.
- Тихо, тихо, Максик, засыпай... – шептала она. – Пусть плохие сны никогда тебе больше не приснятся...
Максик повернулся и задышал ровнее. Слезы на его щеках высохли, на губах появилась улыбка. Но когда Маша попыталась его повернуть, чтобы улечься и самой, брат открыл глаза. Он поковырял в носу и сказал:
- Не спится что-то.
- Ну давай в окно посмотрим, - предложила Маша, усаживаясь сама и поднимая к подоконнику брата.
Обычно в это время двор представал пустым и тихим. Особенно зимой. Но в этот раз Маша увидела две копошащиеся среди сугробов фигурки. Поскольку контактные линзы теперь стали ей не нужны, она без труда распознала Дениса и Полину.
