− Кого ты пытаешься дразнить? Мы ведь обе знаем, что ты не переживешь нашей ссоры.
− Пойми же, ты лишаешь меня и моих детей пищи… − Ее голос предательски дрогнул. Да, полностью солидарен, Тара своей невозмутимостью может довести до истерики кого угодно.
− Мне глубоко плевать на тебя и на всех твоих детей.
Впервые я видел свою демонессу такой жестокой и твердой. Сколько же ипостасей у этой женщины, с ее настойчивостью и гонором действительно только в королевы.
Медуза нервничала все больше: ее напрягал агрессивный настрой демонессы, видать не сладко приходится подобным слабым (ну это относительно кого) и подневольным существам в Преисподней. Не удивительно, что они эмигрировали сюда в поисках лучшей доли. Но при всем при этом, здесь они в гостях, и терроризировать своих гостеприимных хозяев, и уж тем более есть их — дурной тон.
«Что ты делаешь?» − Я бросил вопросительный взгляд в демонессу.
«Я провоцирую ее. Не мешай». — Отмахнулась она от меня.
«Зачем?»
Но мой немой вопрос остался без ответа.
− Я тебе ничего не сделала! Оставь в покое меня и моих детей!
− Не могу. У меня прямой приказ отправить вас домой. − Демонесса безразлично пожала плечами.
Медуза посмотрела на меня, теперь видимо решив, что раз Тара в моей власти, то и основная опасность исходит от меня.
− Может я смогу достучатся до вашего разума, уважаемый господин? − Вкрадчиво спросила она, переведя на меня взгляд змеиных глаз с вертикальными зрачками. Было видно, как она переступает через свою брезгливость, выражая почтение «низшему существу». − Чего вы хотите в обмен на наше мирное существование? Может, вы хотите золота, или несколько десятков моих воинов, которые без колебаний отдадут за вас свои жизни…
− Оставь в покое людей. − Я упрямо мотнул головой. − В лесу полно другой крупной живности.
− Я не могу этого сделать. − Она изобразила на своем чешуйчатом рыле скорбь. − Мои дети будут недовольны, если из их рациона пропадет человечина…
− Тогда нам больше не о чем говорить. − Мне было очень трудно сохранять хладнокровие, разговаривая с подобной тварью. И дело было вовсе не в моей брезгливости, меня поражала иррациональность происходящего.
− Ну какая вам выгода от этой захудалой деревенщины, которая все равно скоро сама перемрет, только пожалуйста, не надо мне про братскую любовь… − Она слащаво улыбнулась, и меня передернуло от этой жуткой гримасы.
− Эти люди — мои верноподданные, и они платят мне дань за то, что я их защищаю. Благодаря тебе и твоим детям я должен у них смиренно просить прощения за полторы сотни лет бездействия. И в любом случае просто обязан снять с этих людей твой гнет! − Фу. Знаю, получилось очень торжественно и пафосно, но умнее я ничего придумать не смог.
− И мы не собираемся больше терпеть террор скользкой болотной твари! − Поддержала меня Ярослава.
Я мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Ну куда она лезет?!
− Такого от еды я еще не слышала!!! − Прошипела-провизжала медуза, делая отчаянный бросок в сторону барышни.
Тара казалось бы, только этого и ждала. Она расправила крылья и одним молниеносным прыжком кинулась наперерез Матери. Та, увидев, что противник сменился, издала ультразвуковой кличь, рвущий барабанные перепонки, и в залу быстро начали стекаться медузы со всего подземелья.
Миньшек грозно хекнув, подхватил дриаду словно пушинку, и подсадив ее к одной из многочисленных ниш в стенах, и достал из ножен свое рубило. Некромант, смекнув, что к чему, сам слевитировал соседнюю нишу, откуда начал кидаться фаерболами.
Ярослава обнажила свой клинок, которым, как оказалось неплохо владела, однако я во время боя был вынужден постоянно на нее оглядываться, не хотелось мне оставлять свою невесту без присмотра.
Меч Миньшека снова замелькал между нами, и каждый точный взмах безошибочно находил свою цель.
Тара, до этого момента казавшаяся мне безоружной, рвала Мать внушительного вида когтями, в то время как все большее количество медуз пыталось пройти через нас, рвясь на помощь своей матери, но не у каждого это удавалось. То есть еще ни одна зеленая тварь не прорвалась через линию нашей обороны.
На мгновение я отвлекся на демонессу, и чуть не схлопотал удар кривым зазубренным мечом, но должен признать, что увиденное мною зрелище того стоило.
Дерущаяся Тара казалась симбиозом прекрасной женщины и грациозной пантеры. Она была как клинок эльфийской работы — за нее заломлена немалая цена, ею можно обладать, ее можно любить, а в обмен она будет служить верой и правдой, не зная пощады к врагам, но это всего лишь холодная и бесчувственная железка, хотя и прекраснейшая из всех.
Я скосил взгляд на Ярославу и устыдился своих мыслей. Все же я ее люблю, и по завету отца женюсь на ней, когда мы вернемся во дворец. Но это ведь не значит, что я не могу восхищаться другими женщинами, правда?
Боги создали красоту для того, чтобы мы, люди, ею восхищались. Хотя могу поспорить, что демоны создали Тару такой, чтобы вводить смертных в искушение…
Я увернулся от трезубца какого-то шибко юркого медузы-мужчины, и тот сразу получив боевым проклятием в лоб, упал замертво.
