Сами Пиррос и Глабр сильно напоминали друг друга. Их можно было бы даже отдаленно назвать братьями. Оба светловолосые, короткостриженные под легионеров. Низкого роста, даже на пару сантиметров ниже Салима. Зато с развитой мускулатурой, напоминали рельефом древнегреческие произведения искусства. Ни капли жира, зато каждый мускул отливал силой. Хоть сейчас отправляй на олимпийские игры.
Но лицо Императора было усталым и осунувшимся. Как и соратник легат, они долго не спали в свете последних событий.
Глабр выглядел гораздо моложе, но множество шрамов на обнаженном теле выдавали в нем бывалого воина, не раз бросавшимся в гущу битвы.
Из одежды на обоих были лишь брюки с синими поясами из длинных кусков ткани. И сапоги достаточно современного покроя.
Еще рядом с троном стояла женщина. Человек. Смуглая кожа, возможно, из латинской Америки. Неизвестно, откуда ей удалось достать дворянское сине-белое платье семнадцатого или шестнадцатого века, но за прошедшее время оно уже успело порядком поизноситься.
Все пристально наблюдали за приближающимися путешественниками. Но потом римляне вперились
Глава маленькой Римской Империи молчал. Вместо него на сносном английском заговорил Глабр:
- Сколько мы не виделись, Марк?
- Марк? - переспросил шепотом Уильям, взглянув на Хэммета.
Профессор же скрестил руки на груди, спокойно глядя на давних знакомых. Было видно, что самопровозглашенный Цезарь весьма не рад его видеть.
Путешественники не знали, чего ждать каждую следующую секунду. Салим то и дело косился на туземца позади. Тот, кажется, что-то заподозрил, поэтому острие копья опасно смотрело в спину орка.
Также императора охраняла его личная гвардия, стоявшая позади трона. Четверо разномастных охранников с ружьями и револьверами. У одного человека даже имелось старое кремниевое, но это компенсировалось широким топором за спиной, а также элементами средневековой брони, что еще не пришли в негодность. Шутить с ними - плохая идея.
Именно поэтому профессора даже не разоружили. Римляне чувствовали себя весьма уверенно. При таком количестве подданных - неудивительно.
Катерина прикинула шансы. И они были нулевыми. Поэтому рыжеволосая даже не вытащила припрятанный скальпель, чтобы не провоцировать телохранителей.
Тут Пиррос заговорил на латыни. И Хэммет ему ответил.
Этот язык хорошо понимал только Виктор, который то и дело расплывался в улыбке, слушая разговор. Еще отец Витторио, но тот стоял далеко.
- О чем они говорят? - все же преодолел гордость и спросил Уильям, обратившись к доктору.
- Обсуждают старые времена...
Но бывший крестоносец не слишком в это поверил. Михаил выглядел напряженным. И даже нервничал. В то время как император словно упивался положением.
- Ты предал нас, Марк Красс! - не выдержал и вмешался Глабр.
От ярости в голосе длинные остроконечные уши чуть побагровели.
Путешественники все как один устремили взгляд на Хэммета, который ощутимо побледнел побледнел за все время разговора. И дай волю, еще начнут седеть волосы.
- Это интересно... вы совсем не похоже на его скульптуру, к тому же Красс был эльфом, - заметил Франкенштейн со всем тем же хищным оскалом, будто любил препарировать людей не только на операционном столе, но и в разговоре.
- Эльфом был тот, кого Марк выставлял на публику, - пояснил легат. - А сам проворачивал дела в тени. Накопил огромное состояние, обещал вывести Римскую империю на совершенно новый уровень. А потом, когда все было готово, сбежал... предал нас и нашего консула. Мы отправились к порталу, как ты нам и сказал. Сказал: "Идите в условленное место, если со мной что-то случится". Обещал встретить нас на другой стороне. Наш легион отправился туда под командованием консула Батиата. И почти все погибли в зубах тварей, что жили здесь...
- Все было не так... все гораздо сложнее... - пытался оправдаться Михаил.
- Твой пират, Робертс, тоже сказал, что ты его бросил. Это уже... как это называется... тенденция, - прорычал эльф. - Теперь у тебя есть прекрасная возможность объясниться перед всеми нами. И, похоже, перед своими новыми друзьями тоже. Чтобы знали, когда ты предашь и их...
Катерина, понимая, что прошлое профессора туманно и, благодаря этому миру, тянется на многие века, все равно удивилась. Настолько масштабны были события, в которых участвовал Хэммет. Страшно представить, какую кашу он заварил за свою жизнь, и сколько всем ее придется расхлебывать. Сколько раз он влиял на историю ради своих целей? Сложно сказать.
Зато совершенно ясно, что никакого "любопытства", никакой "исследовательской жилки", о которой так старательно говорил им профессор, никогда не существовало. Создать огромную финансовую империю - это недюженные таланты и амбиции. Но ради какой цели?
- Не рассказывайте ничего, профессор, - неожиданно посоветовал Франкенштейн. - У нас сейчас есть проблемы поважнее...
- Нет! Очень уж хочется услышать правду. В кои-то веки, - резко возразил Уильям.
