– Обязательно проверим, – пообещал Никита. – Кстати, забыл сказать: среди недвижимости Орлика указан дом недалеко от Соснового Бора. А оттуда до Куммолово полчаса на машине.
– Ещё один кирпичик в фундамент, который построен не нами.
– Да, не нами. – Гордеев прищурился: – Ну, что, твоя командировка закончилась?
– Ты бы обрадовался?
– Ты не успел мне надоесть.
– Теряю хватку. – Вербин помолчал и следующие фразы произнёс очень серьёзно: – Я уеду, как только узнаю, был ли Орлик в пятницу в Москве. А если не был сам, то кого нанял? А если не он, то кто нанял? Как видишь, у меня очень скромная цель.
– Вечно ты ищешь чёрную кошку в тёмной комнате.
Феликс посмотрел на дверь квартиры Орлика и вздохнул:
– Потому что она в ней прячется.
– Где? – удивлённо переспросил Кукк. – Как ты об этом узнал? Где прочитал?
– Нигде не прочитал, об этом пока не пишут, – медленно ответил Селиверстов, делая маленький глоток кофе. И смотрел при этом не на собеседника, а на Казанский собор. Будто размышляя: «Зайти, что ли» – Его ещё вчера начали искать. Полицейские показывали какую-то старую и нечёткую фотографию, не знаю, где они её взяли, но Сказочника по ней опознали и дали наводку. А сегодня утром его нашли мёртвым.
– Его полицейские убили?
Селиверстов сделал следующий глоток. Для того чтобы не выругаться.
– Где нашли? – опомнился Кукк.
– Помнишь его «уголок» на Гороховой?
Кукк молча кивнул.
– Там и нашли.
– Причина смерти?
– Мой человек сообщит чуть позже.
Кукк знал, что Селиверстов располагает отличными связями в полиции, поэтому не стал задавать глупых вопросов вроде: «Правда ли, «Уверен ли» или «Точно ли. Кивнул, показав, что услышал, посмотрел на свой кофе, но не притронулся к чашке.
– Я понимаю, что не должен был приезжать…
– Урмас, что необычного в твоём приезде? – перебил собеседника Селиверстов. Плавно перебил, всем своим видом показывая, что не испытывает никакого волнения. – Мы встречаемся не реже двух раз в месяц. У нас есть общие дела, причём достаточно серьёзные, так что наша встреча естественна и ни у кого не вызовет вопросов. Если, конечно, ты своим поведением не покажешь, что в ней есть нечто необычное.
– А что не так с моим поведением? – насупился Кукк.
– Ты нервничаешь.
– А ты? – Урмас не стал дожидаться ответа. – Если скажешь, что нет – я не поверю. Я нервничаю. Ты нервничаешь. А вообще всё это похоже на дурацкий сон.
– На дурной?
– Нет, именно на дурацкий, в котором всё идёт наперекосяк и всплывает то, что давно похоронено и всплыть не должно.
– Выпьешь что-нибудь? – неожиданно предложил Селиверстов. – Мне кажется, надо.
– И тебе?
– И мне.
– Тогда давай, – согласился Кукк. А после того, как официант принёс коньяк, криво усмехнулся и заметил: – Давно не пил так рано.
– А мы и не пьём, – ответил Селиверстов. – Мы пытаемся расслабиться.
– Как тут расслабишься? – Урмас повертел в руке бокал, затем залпом опрокинул в себя содержимое и показал официанту, что следует повторить. – Федя, что это за чёртова хрень с колодцем?
– Не знаю. – Чтобы не отставать от собеседника, Селиверстов тоже выпил и тоже повторил. – Видимо, туда их утилизировали.
Слово Кукка не покоробило. Сейчас его ничего не могло покоробить, поскольку речь шла о его жизни и благополучии.
– Хочешь сказать, что всё было запланировано?
– Может, запланировано, а может, кто-то заигрался, увлёкся, а когда опомнился, было уже поздно, – протянул Селиверстов. – Придумал, как избавиться от следов, а когда избавился, понял, что ему понравилось.
– Избавляться? – глупо уточнил Кукк.
Возможно, потому что выпил слишком рано.
– Нет, Урмас, не избавляться, а производить то, от чего нужно избавляться.
На этот раз собеседник Селиверстова понял. И удивлённо распахнул глаза:
– Но кто?
– Теперь не важно, – вздохнул Фёдор, раздумывая над тем, не заказать ли третью соточку коньяка? – Орлик… или сам Ферапонтов… Или кто-то ещё… Какая разница? Кто бы это ни сделал, он уже это сделал. И нужно думать, как нам теперь поступать и что предпринять. Мы ведь, в конце концов, предприниматели.
– Всё рушится, – глухо сказал Кукк. И заказал третью сотку.
Селиверстов решил его не догонять.
– Я бы использовал другое определение, но согласен с твоим.
– Удивляюсь твоему хладнокровию.
– А что ещё остаётся?
– Ты понимаешь, что на кону?
– Всё. – Фёдор посмотрел Урмасу в глаза. – Если полицейские докажут нашу причастность к тем развлечениям, откупиться не получится.
– Думаешь, не сможем? – Кукк вновь округлил глаза. – Денег у нас с тобой много, все возьмут, кому предложим.
– Скандал слишком громкий, – объяснил Селиверстов. – Нас разденут догола, обещая, что выкрутимся, но в конечном итоге всё равно посадят.
– Может, уехать? Откуда выдачи нет?
– С Дона, – буркнул Фёдор.
– Я серьёзно. – Урмас покрутил в руке бокал. – Пересидеть надо.
– Если о нас узнают, то объявят в международный розыск.
– Там всем плевать, что мы здесь преступники.
– А вдруг окажется, что не плевать и нас выдадут?
– У меня есть второе гражданство.
– У меня тоже, и что? Для них мы просто ребята, которых интересно раздеть.
– Здесь мы тоже ребята, которых интересно раздеть.
