– Или в момент смерти?
– Не верю, что убийца приехал на такси.
– Да уж, сомнительно.
Силантьев откинулся на спинку кресла и прищурился.
Тело Чуваева было обнаружено через три часа после наступления смерти, благодаря внимательности патрульных ДПС: один из сотрудников вспомнил, что оставлять автомобили каршеринга здесь запрещено, а людей вокруг не наблюдается. Можно, конечно, было предположить, что в машине уединилась похотливая парочка, но через стёкла не было заметно ни силуэтов, ни какого-либо движения. С другой стороны, возможно, полицейские и остановились в надежде застукать парочку, но сейчас это не имело значения, потому что, выйдя из патрульной машины и оглядевшись, они обнаружили труп. Теперь выясняется, что к месту преступления приезжал кто-то ещё…
– То есть человек, которого ждал Чуваев, всё-таки явился?
– Думаешь, в такси приехал тот, с кем Чуваев должен был встретиться?
– Это первое, что приходит в голову, – пожал плечами Силантьев. – Приехал, нашёл приятеля мёртвым, перепугался и скрылся.
– И не стал звонить нам?
– Информация на такси есть?
– Иначе бы я не стал хвастаться.
– В таком случае, найти пассажира будет проще простого. А когда найдём, спросим, почему он так поступил.
– Может, он специально опоздал? – предположил Хвостов.
– Нет.
– Почему?
– Потому что в этом случае он бы как раз и вызвал полицию.
В хорошее заведение гости приходят всегда. По пятницам и субботам, разумеется, их особенно много – в такие дни царит аншлаг, но и в обычные пустыми они не остаются. Второй любопытный показатель качества заведения – воскресенья и последние дни праздников, которые люди стараются проводить дома, набираясь сил перед рабочей неделей. И если в эти дни заведение не пустует, оно хорошее.
Как бар «Грязные небеса».
Расположенный совсем рядом с Цветным бульваром. Не дешёвый, но и не жлобский, с нарочито задранными ценами; с отличной кухней и богатым выбором настоящих напитков, которые бармены не меняли на дешёвые в надежде, что пьяные гости не почувствуют разницу. «Грязные небеса» – это бар с отличной репутацией, которую нарабатывали годами и тщательно следили за тем, чтобы на ней не появилось ни пятнышка. Поэтому на вечер не забронировали всего два столика, а сейчас, в начале четвёртого, свободным оставалось менее четверти зала. Мягкая музыка, днём – мягкая, вечером звучала повеселее; дорогое тёмное дерево, делавшее обстановку неповторимой; и знаменитая доска над барной стойкой, на которой первая хозяйка бара приказала вырезать изречение Публия Сира: «Contra felicem vix deus vires habet»[1].
Теперь «Грязными небесами» владел Феликс Вербин, майор полиции, старший оперуполномоченный по особо важным делам Московского уголовного розыска. Владел не единолично, но с контрольным пакетом. Не хотел и уж тем более не ожидал, но продолжил дело женщины, которую любил. И если не был занят по службе, то большую часть времени проводил в «Грязных небесах». Иногда за столиком, но чаще – на высоком табурете в дальнем углу барной стойки, ухитряясь не привлекать к себе внимания, несмотря на рост сто девяносто четыре сантиметра. «Горой мышц» Феликс не был, но и тощим его никто не называл, а нормальное сложение при таком росте делало человека более чем заметным. Тем не менее «прятаться» у Вербина получалось.
Ещё людей делает заметными красота. Скрыть её намного проще, чем выдающийся рост, но если не прятать дарованное природой – заметят обязательно. А если красоту подчёркивать, внимание окружающих гарантировано.
А женщина, которая вошла в «Грязные небеса» в начале четвёртого, была красива той красотой, что не тускнеет со временем, а лишь набирает яркости. Красотой природной, которая долго не увядает, если о ней хорошо заботиться. Манят идеально очерченные губы – изысканно красивые благодаря родителям, не имеющие ничего общего с пошлыми «утиными» поделками пластических хирургов. Большие голубые глаза можно было назвать «кукольными», но уж точно не «пустыми». Густые светлые волосы собраны в продуманно-небрежную причёску. Волосы длинные, до плеч, но Феликс помнил, когда женщина носила элегантную короткую стрижку.
Женщина, которую он предпочёл бы никогда не видеть.
Нельзя сказать, что появление блондинки произвело фурор, но внимание на неё обратили. Дамы сделали вид, что «не заметили», их кавалеры если и косились на неё, то старались делать это максимально незаметно, мужчины из мужских компаний рассматривать гостью не стеснялись, но за рамки приличий не выходили. Во-первых, потому что знали, что в «Грязных небесах» подобное поведение не приветствуется, во-вторых, что-то в облике и манерах женщины мешало вести себя с ней чересчур свободно. И это при том, что в блондинке напрочь отсутствовало вульгарное высокомерие, свойственное жёнам дорвавшихся до больших денег провинциалов; и не было демонстративной аристократической холодности. Ничего такого не было, но рядом с ней появлялось желание вести себя с достоинством, чтобы в больших голубых глазах ненароком не отразилось разочарование.
Ада…
Ада Кожина.
