Потихоньку начиная понимать, что происходит, я с плеском побежал по мелкой воде вслед за лисичкой-девчонкой. Но почему же она сочла нужным оторвать меня от моей любимой? Такой хороший сон был — я одолел автобус мертвецов, меня ласкала моя Анечка… А теперь что?
Довольно странным показалось мне то, что я вот так спокойно и логически рассуждаю о сне во сне. Как я могу спать и одновременно понимать то, что я нахожусь именно в сновидении? Да при этом ещё и действовать совершенно осознанно и осмысленно?
— Эй, лиса, то есть, Ольга, — окликнул я. — Как вы можете знать, что мы спим? И если так, то быть может, нам лучше проснуться?
— Нет, — ответила девчонка-лиса-директриса, не останавливая бег. — Так просто просыпаться нам нельзя, иначе не спасём Марка. Узнал меня, хитрый мальчишка? Я-то могу действовать во сне — я грёзопроходец. Как это получается у тебя, я не знаю — вообще-то ты не должен был ни разговаривать со мной, ни уж тем более стрелять в меня, как в предыдущем сне в моём сказочном лесу. У тебя и пистолета-то никакого быть не должно. Я даже не могу внушить тебе свою волю, мне приходится просить тебя. Но сейчас это не важно, сейчас надо скорее вытащить твоего Марка к выходу из плоскости сна — тогда мы и проснёмся. Только быстрее, быстрее, пока не вернулась та, что мучила тебя и его.
Почему сразу мучила, подумал я. Это было не то, чтобы совсем неприятно… Но говорить об этом девушке я не стал. И кстати, зря.
Мы выскочили из затопленного леса. Вода здесь тонкими ручейками впитывалась в ровный беловатый песок длинного широкого откоса, полого спускавшегося к выемке железной дороги. Чуть в стороне вдоль ближайшего к нам пути тянулся бетонный грузовой перрон. На перроне стояли санитарные носилки. На носилках лежал Марк Извольский. Он был без сознания.
— Здесь я отогнала от него ту похотливую дрянь, — буднично пояснила Ольга. — Приснила носилки и уложила его. Потом побежала за тобой, потому что знала, что она к тебе сразу переметнётся, пока ты в этой же плоскости сна. Поэтому и целовала я тебя заранее. Запомнил губы мои, да? Я знала. Так нужно было, поэтому ты и смог от той оторваться. Извини, перед сном некогда предупреждать было. Если хочешь, я тебе потом для Анюты твоей бумагу напишу. Или расскажу ей всё сама, когда она проснётся. Она проснётся, ты верь…
И Ольга-лиса очень странно посмотрела на меня и почему-то вдруг грустно вздохнула.
— Ладно, берись за носилки. Нам надо спуститься по ту сторону железки с насыпи и перейти мостик через речку. Имей в виду, тут поезда могут ходить! Это не моя плоскость, окружение я здесь не контролирую почти.
— А почему было не «приснить» тележку или автомобиль и не вывезти его? — буркнул я, нагибаясь к рукояткам носилок.
— А почему ты не можешь сделать невидимой Эйфелеву башню? — сердито прикрикнула на меня Ольга. — Не болтай и поднимай свою сторону!
Не без труда перебрались мы, неся Марка на носилках, на ту сторону железной дороги. Два раза по предупреждающему окрику Ольги нам приходилось замирать на месте между путями и ждать, пока по рельсам не пронесутся очень быстрые и странные поезда. Они были чудно составлены — пассажирские вагоны соседствовали с платформами и хопперами — а мчались с такой скоростью, что от одного взгляда на них дух захватывало.
Потихоньку мы спустились с насыпи и подошли к мостику через мелкую широкую речушку, вытекавшую из проложенных под насыпью труб. Над мостиком повисло странного вида багровое облако.
— Плохо дело, — повернувшись ко мне и нахмурившись, сказала девушка-лиса. — Эта тварь успела выйти в реальный мир вперёд нас. Не ожидала я, что она найдёт портал. Очень сильная мерзавка. Но деваться некуда, нам надо выходить, иначе она займётся нашими реальными телами там, как только сконцентрируется. Приготовьтесь к бою, Малинов! Идём!
И мы прошли по мостику прямо сквозь облако.
Моё сознание едва успевало за быстрыми изменениями сути вещей вокруг. Реальный мир, ментальный мир, теперь ещё и плоскость — или мир? — снов… Где я был, куда я попал? Постепенно, впрочем, я понял, что сижу, прислонившись спиной к кровати Марка в его комнате, а рядом со мною точно также сидит красавица-директриса. Ольга подняла голову и посмотрела на меня.
— Она здесь, — почти беззвучным шёпотом произнесла она, глядя на меня расширенными глазами. Одновременно мы вскочили на ноги. Марк по-прежнему лежал на своём месте, но сон его, похоже, был теперь спокоен.
Однако какая-то ещё сущность присутствовала в комнате — она клубилась прежним багровым облаком у изножия кровати. От неё исходили сила и угроза. Но я даже не успел включить «истинное зрение».
