— Тогда я займусь делом, — сказала моя названая сестра и ловко перелезла мимо меня на заднее сиденье. У самого моего лица мелькнули голые коленки и точёные щиколотки. Затем сзади раздался скрип вскрываемой консервным ножом жести и вскоре характерные щелчки снаряжаемых магазинов.
— Где ты научилась обращаться с оружием? — спросил я.
— В ДОСААФ, — хихикнула Ольга. — Как Штирлиц. Ладно, шучу. В интернате у нас почему-то военная подготовка была очень хорошо поставлена. Преподаватель был такой дядька-подполковник отставной. Вечно нетрезвый, но дело своё знал туго. Я ему, конечно, нравилась… Впрочем, я всем нравилась. Ну а мне нравилось оружие, поэтому я у него постаралась как следует научиться и автоматы разбирать, и стрелять, и с гранатами обращаться. Одновременно стряхивая его руки со всей себя…
По изменившемуся тону Самохиной я понял, что воспоминания детства — тема для неё не вполне приятная. Можно себе представить! Такая красотка, совсем молоденькая, да ещё и в детском доме, бесправная, в совершенно жутком и непригодном для юных хорошеньких девиц окружении… Я решил пока больше ни о чём не спрашивать.
Вскоре мы свернули на Ростокинский проезд, пересекли мост через Яузу, проехали мимо поворота к дому Извольского и через минуту были на Лосиноостровской улице. Завидев глухой тупичок въезда на лесопарковую территорию слева, я свернул туда и заглушил двигатель машины.
— Здесь поставлю, — сказал я, вылезая из машины. — Дальше пешком пойду. А ты тут сиди. Я скоро. Не думаю, что тебя здесь хоть кто-то найдёт.
— Вот ещё, — резко откликнулась Самохина, выходя вслед за мной. — Я иду с тобой, брат. Это не обсуждается. На-ка вот, возьми!
И она протянула мне две гранаты, уже соединённые с запалами. Затем подала автомат и два снаряжённых рожка, примотанных один к другому липкой лентой. Ленту Самохина, как оказалось, нечувствительно для меня вытащила из кармана моего плаща ещё в дороге.
— Чего? — сверкнула глазами девушка-директор. — Я моток скотча заметила у тебя, ещё когда страгмара валили. Перевязывался им, небось?
Я молча кивнул. Думал я в это время о том, что мне ещё крупно повезло, и моя невеста вроде бы совсем не такая строптивая и своевольная, как эта лисица-сестрица с медовыми волосами.
— Ну вот, — беззаботно продолжила Самохина. — Я и позаимствовала, чтобы магазины по два смотать. В городе так можно делать, это в полевом бою так не делают — если верх перевёрнутого запасного рожка упрётся в землю или песок при стрельбе лёжа, то потом патрон может заклинить в патроннике… А изоленту я тебе назад положила.
— Там ведь опасно, — всё-таки ещё раз попытался я отговорить Ольгу. — Я-то бесплотным шёл бы…
— Точно! Тебе же деволюмизироваться надо будет! Хорошо, что напомнил! Ну-ка, подойди ко мне и наклони голову, как тогда в замке у Ани! Или лучше, сядь вот сюда, на заднее сиденье… Я тебя перезаряжу маленько. Потратил же наверняка кучу психоэнергии, пока железки эти тащил!
Спорить с целеустремлённой девицей было бесполезно. Я покорно сел на торец автомобильного сиденья и склонил голову в раскрытую дверь. Ольга нежно взялась ладошками за мои виски и коснулась своим лбом моего.
— Отпусти себя опять, — тихо шепнула она. — Не сопротивляйся сну. Доверься мне… Расслабься…
Я вздохнул, закрыл глаза и снова отдался на волю начальницы снов. Грёза была короткой, лёгкой и успокаивающей — прошумели надо мною густо-зелёные кроны лисичьего леса, подмигнули разноцветные огонёчки, мягко прикоснулись ворсистые травы, повеял свежий ветерок… Я почувствовал прилив сил и открыл глаза. Улыбающееся лицо Оли было близко-близко.
— Ну как? — спросила она, сияя синим взглядом. — Лучше стало?
Я проверил ментальные рычаги и с некоторым удивлением обнаружил, что двигаются они легче лёгкого, как будто я лишь пару раз использовал «общий рентген» и вовсе не таскал по лестницам деволюмизированные тяжести.
— Здорово! — выдохнул я. — И вправду перезарядка! Но постоянно так минут по десять тратить, особенно в боевых условиях… Да и ты, наверно, тоже тратишь психическую энергию…
— Да ты что, — засмеялась Ольга. — Здесь прошло секунд пятнадцать от силы! Я теперь твоя запасная батарейка, братик! Как это сейчас называют — пауэрбанк! Поверь мне, усыпление и успокаивание тебя, если ты мне полностью доверяешься и отпускаешь свою волю, задачка несложная. Трата энергии несоизмерима с твоей при развоплощении, или даже с моей при управлении снами. Так что я очень-очень полезная! А что до опасностей при столкновении с культистами, то ты же видел на площади, как я умею! А этих мне даже не надо будет держать стоящими для маскировки! Если проводящих ритуал не слишком много, то я их просто поусыпляю всех, потом мы разобьём алтарь да и всё. Я же недаром тебе говорила, что вполне могу сражаться. Неужели ты считаешь, что твоя сестра — пустая хвастунья?
— Ладно, — сказал я. — Идём. Про усыпление — это хорошая идея, мне нравится. А то не убивать же простых людей, они ж не демоны.
