Валка командовала кораблем планетарной охраны. Врукопашную она не сражалась, войска в бой не вела. В этом была разница. Но я не собирался на это указывать. Она была права. Она бы справилась с механизмами сьельсинов лучше Кейда. Но в другом она ошибалась. Она была хрустальной. Иначе как объяснить, что я уже не впервые об нее порезался?
Я убрал руку с ее колена.
– Простите, доктор, – отстранился я в ответ на ее холодность.
Мне хотелось рассказать ей о Селене, о том, какие схемы были пущены в ход и что это означало для нас. Но из всех тем, которые нельзя было обсуждать здесь, в саду, эта была главной. Тем не менее беспокойство продолжало давить на меня.
– Я не хочу тебя потерять, – повторил я.
Это была чистая правда, и добавить мне было нечего.
Мы долго сидели неподвижно и оба старались – по крайней мере, я точно старался – держать дистанцию. Между нами образовалась нейтральная зона, как между армиями. Поместиться здесь мог разве что ребенок. Опустив глаза, я осознал, что крепко сжимаю левую руку. Даже в сумерках было заметно, как побелели костяшки, но искусственные кости и карбоновые сухожилия не болели от напряжения. Я не чувствовал ничего, словно рука была чужой. Я посмотрел на свои ладони. Левую, что дал мне Кхарн, и правую, что забрал Араната. Ту, что восстановили Тихие. Под более свежими отметинами виднелось созвездие старых шрамов от корректирующей шины, что я носил в детстве. Левая же была гладкой. Я взял ее правой рукой, провел большим пальцем по ладони. Попробовал похрустеть пальцами, но с искусственными костями такой фокус не прошел.
Я потерял часть себя и боялся потерять больше.
Другую руку, голову – опять – и сердце, которое принадлежало Валке.
Уже не в первый раз я подумал, что Лориан может быть прав. Вдруг я – копия, подменыш, созданный Кхарном Сагарой? Я ведь очнулся на «Демиурге». Но я помнил, как моя правая рука лежала на камнях у озера, помню, как подносил ту же самую руку к глазам, сгибал пальцы. Помнил, как князь Араната гонялся с мечом за Валкой по холмам сада на борту черного корабля Кхарна. С моим мечом.
В какой-то момент мечей было два. Рук – тоже две.
Порой я задумывался, не умеет ли Валка волшебным образом читать мысли, или ее ясновидение – лишь следствие того, что мы уже очень долго вместе. Без слов она подвинула мне бутылку. Я взял ее и выпил. Кандаренское красное, сухое и пряное, похожее на то, что сэр Эломас давным-давно привозил из Боросево в Калагах. Похожее на то, что мы распили на берегу, когда с небес рухнули сьельсины и началась война – моя война. Пробуя это вино, я словно заглядывал назад сквозь годы и световые годы и видел прежнего, юного Адриана, как мимолетное движение в уголке зеркала.
Я надеялся, что он не видит меня.
– Может, ты и права. – Я передал бутылку обратно. – Может, я и правда изменился.
– Уж поверь мне, anaryan, – вскинула брови Валка. – Я в этом деле специалист. – С этими словами она придвинулась ко мне на мраморной скамейке, пока тепло ее бедра не согрело мое. – Мне холодно.
– Пойдем внутрь?
– Не хочу.
Я без слов потянулся под мышку и развязал петлю, с помощью которой держался мой плащ. Прекрасно понимая, на что намекает Валка, я стянул с себя тяжелую жаккардовую накидку и, стараясь не замочить в фонтане, набросил на ее узкие плечи, как когда-то, в подземельях Вечного, свою старую шинель.
– По-моему, тебе белый тоже не идет.
– Это очевидно, – сказала она, но все равно подтянула накидку татуированной рукой.
Она была такой прекрасной и загадочной, как перерожденная колдунья Айша[17], и такой строгой, что даже в моем плаще выглядела величественно, как королева.
– Я люблю тебя, – сказал я с кривой улыбкой.
– И я тебе верю, – улыбнулась она в ответ.
Я встал, прислушиваясь к пению ночного ветра. Небо над головой затянуло пеленой облаков, они словно обвивались друг вокруг друга в лунном сумраке. Скопление облаков скатилось со стены, окутав дворец розоватой дымкой.
– Не все так плохо, – нарушила тишину Валка.
– С чем?
– С тобой. – Она тоже поднялась.
– Ага, – усмехнулся я, когда она подошла. – И это все?
Она приоткрыла рот и поцеловала меня. Схватила за ремень и притянула к себе. Я почувствовал на губах вкус вина. Кандаренского красного. Перец, пряности и аромат эмешской ночи. Воспоминания о Калагахе и юноше, которым я был.
– Мне понравилось, что ты сказал принцу, – заявила Валка, отстранившись. – На Гододине.
– Об Айлекс и Аристиде? – уточнил я. – Я всегда так считал.
Она прищурилась, как будто не веря мне.
– Других принцев я бы придушила.
У меня по спине прокатился ледяной холод, и я схватил Валку за плечи:
– Не говори так.
Я покосился в сторону, словно ожидая увидеть марсиан, уже спешащих к нам, чтобы арестовать.
– Ты ведь слышал, как они обо мне выражались! – Она крепко вцепилась в мой ремень. – Меня так бесит, что некоторые люди могут просто… ляпнуть такое и не понести ответственности. – Валка прищурила золотистые глаза. – Вот что в тебе изменилось. Раньше ты готов был вызвать человека на дуэль за то, что тот назвал меня ведьмой. А тут ты просто стоял и слушал.
