Георгий и Мардук.
Беовульф и Турин.
Драконоборцы.
Один сюжет, без конца рассказываемый заново.
– Не спится?
В арке за спиной появилась Валка, завернутая в одно лишь покрывало. Я и сам был почти голым, если не считать широких, закатанных у колен пижамных штанов.
Валка подошла ко мне и вздрогнула:
– Слишком холодно, чтобы расхаживать в таком виде.
– Да? – Я настолько привык к прохладе за время межзвездных путешествий, что не заметил.
– Что случилось? – Она приблизилась, облокотилась на перила.
Внизу, во дворе и гараже, было тихо, лишь иногда проходил часовой, проверяя, все ли спокойно. Колхида была далеко от фронта, гораздо ближе к Лотрианскому Содружеству, чем к норманцам, в тысячах световых лет от любой опасности.
Опустив руки, я повернулся к ней:
– Ничего. Правда ничего. Просто… вспомнилось кое-что. Ты ведь знаешь, что я хотел стать схоластом.
Она улыбнулась и взъерошила татуированными пальцами мою прическу.
– Взволнован?
– Из-за библиотеки? – уточнил я. – Я не привык такое признавать, но… да.
Валка скорчила гримасу:
– Адриан, перед тобой человек, считающий лучшим времяпрепровождением ползание по руинам и разглядывание голограмм ради того, чтобы перевести язык, который десять тысяч лет никто не мог расшифровать. – Она широко улыбнулась и ткнула меня в подбородок. – Я понимаю.
Теперь и я улыбнулся.
Она обвила меня руками; покрывало распахнулось, словно крылья. Она была теплой.
– Мы наконец-то сбежали из этого xenathta города, – сказала она, дыша мне в грудь. – Я боялась, что он тебя убьет.
– Кто бы говорил, – ответил я, обнимая ее тонкую талию. – Как грудь?
Я провел пальцем по тому месту, куда вонзился нож-ракета. Остался лишь тонкий шрам, едва ощутимый на ощупь.
Валка подняла голову:
– И ты это спрашиваешь, когда твоя рука выглядит, как будто ее пропустили через мясорубку?
Я ответил ей улыбкой:
– Ну я-то знаю, что со мной все в порядке. О себе мне беспокоиться нечего.
– Обо мне тоже.
– Может быть, – согласился я, – но мне нравится о тебе беспокоиться.
– Ходячий пережиток прошлого, – фыркнула Валка.
– Доктор, за это вы меня и любите. – Я опустил руку ниже, и Валка по ней хлопнула. – Так что там насчет ползания по руинам?
– А с каких пор ты стал руинами? – снова хлопнула она меня по руке, но, поймав взглядом шрамы, помрачнела.
Чтобы отвлечь ее от тяжелых мыслей, я обхватил ее за голову и прижал к себе, чувствуя кожей ее тепло и соски.
– Пойдем спать, – позвал я, отпустив ее. – Завтра у нас много дел.
– Хочешь сказать, у меня, – улыбнулась она. – Адриан Анаксандр Марло, теперь ты на моей территории.
Она отступила, вновь укрывшись покрывалом, и подошла к арке, где потрескивало невидимое статическое поле, удерживающее внутри тепло. Под аркой она развернулась:
– Может, отослать тебя на корабль? Почувствуешь, каково быть в моей шкуре.
– Не смешно.
– Почему же? – не унималась она. – Может, пришла твоя очередь полежать в морозилке?
Я не оценил юмора, и она сдалась:
– Прости. Ты ведь извинился. Зря я принялась бередить старые раны. – Она плотнее укуталась в покрывало. – Нужно радоваться. Здесь, конечно, не Панормо и не Атхтен Вар, но все лучше, чем на войне.
– Это похоже на Эмеш, – улыбнулся я. – На Эмеш «до», а не «после».
– О, здесь будет лучше, чем на Эмеше, – ответила она, снова поворачиваясь спиной.
И роняя покрывало.
Наутро генерал-губернатор выделила нам два грунтомобиля, которые должны были отвезти нас по узкому серпантину к атенеуму. Ехать было недалеко, и не прошло и получаса, как мы покинули Ээю. Мы мчались мимо огороженных каменными заборами пастбищ и овчарен, над которыми возвышались, поскрипывая на ветру, парусные мельницы. Вдали выпускала пар городская термоядерная станция. Она словно держала на себе небосвод там, где из-за горизонта выглядывал могучий лик Атласа.
– Приехали, милорд! – объявил водитель, останавливаясь у подножия плато.
Нас никто не встречал. Стоянка была маленькой, мощеной; между камнями торчали сорняки, а дорога наверх была отмечена серой каменной аркой.
– Зеленые не разрешают построить лифт или пандус, – объяснил водитель, верно расценив мое молчание как замешательство. – Вам придется подниматься по лестнице. Тысяча извинений, милорд. Я думал, генерал-губернатор вам объяснила, – добавил он смущенно.
– Ничего страшного, мессир, – ответила Валка, открывая откидную дверцу. – Дойдем. Дойдем ведь, Адриан?
По правде говоря, я бы пошел пешком даже при наличии лифта. Для схоластов и эксцентричных натур вроде меня библиотека была сакральным местом. Прилетать туда на шаттле или приезжать на машине было противоестественно. Паломничества должны совершаться пешком.
– Сирра, наши вещи остались в особняке, – сказал я водителю. – Можете распорядиться, чтобы их собрали и привезли?
– Ваша светлость, вы останетесь с зелеными?
– Собираюсь.
