Потолок проломился; металлические перекрытия прогнулись, треснули под тяжестью, которой не могли предвидеть их проектировщики. На пол с грохотом опустилась металлическая нога в шесть раз выше человеческого роста и шире самого широкого дерева во Вселенной. Она топнула прямо посередине платформы терминала, раздавив и людей, и сьельсинов. Солдаты бросились врассыпную, освобождая пространство вокруг ноги павшего колосса. Мне почудилось движение, громадная машина напомнила акулу, атакованную меньшими рыбами, или волка, окруженного крысами. За выступы на корпусе цеплялись темные фигуры, и я с ужасом понял, что Бледные вскарабкались по ногам ходячей машины на платформы, где размещались стрелки и гренадеры.
Подул ветер, засвистел среди кривых пальцев рваного металла и обломков бетона, и на миг обе армии застыли. Пыль улеглась, поднялся дым. Сверху выглянуло черное небо, и в вышине я увидел нимб закрытого солнца и темные контуры корабля-мира, глядящего на нас, словно зрачок неизмеримого глаза. Смотря на него, я понял, что мы проиграли. Я проиграл. Одну брешь мы могли залатать, но две?
Сьельсинские воины спрыгивали с платформ, по-кошачьи ловко приземляясь среди наших солдат. Еще больше их ползло вниз головой по ноге поврежденного колосса, пальцами цепляясь за панцирь машины. Они чем-то напоминали крабов. На моих глазах одному сьельсину выстрелили между лопаток, и ксенобит, пролетев тридцать футов, размазался по полу.
– Такую брешь ни за что не закрыть! – прогремел мне в ухо Паллино.
– Знаю!
– Оставаться нельзя!
– Знаю! – резче повторил я.
Вдалеке гремел гром, то ли настоящий, то ли под него маскировались «Соколы». Разрубив залетного нахуте, я отступил с двумя солдатами за колонну. Гигантская, так и не отключившаяся от реактора нога колосса подергивалась, пыталась поднять машину из ямы.
– Лин! – быстро переключив пальцами канал, крикнул я по рации и, дождавшись ответа мандарийского капитана, спросил: – Всех эвакуировали?
– Не всех. Некоторые еще в тоннеле, подгоняем их как можем.
«Не успеют», – подумал я и зажмурился.
– Можете завалить за ними трамвайный тоннель?
– Мы собирались держать ворота, – ответил Лин.
– К черту ворота! – воскликнул я. – Вы нужны здесь! Колосс пробил крышу, мы прижаты к стенке!
В этот момент одна химера издала жуткий боевой клич, разнесшийся до самого свода потолка.
– Но… – мешкая ответил Лин.
– Капитан, это приказ!
Не дожидаясь возражений, я отключился. Когда мы расстались, мандарийский капитан был выше меня по званию. Теперь я был Викторианским рыцарем, и даже если отбросить непонятные перемены в отношении Бассандера ко мне, этого было достаточно, чтобы добиться от него послушания. Бассандер был солдатом до мозга костей, офицером в самом традиционном смысле.
Наверху шла стрельба; я заметил группу гренадер, зажатых на бедре колосса. Все они были закреплены карбоновыми страховочными тросами. Одна химера бросилась на них, и даже крутой подъем не замедлил ее. Зажигательная граната ударилась о щит твари и воспламенилась, солдаты попытались отступить, но железные лапы зацепили ближайшего из них и одним махом оторвали ему ногу. Из раны хлынула кровь; химера принялась молотить солдата по голове его собственной ногой, после чего отбросила оторванную конечность в сторону.
Потом она оторвала ему голову. Следом та же участь ждала другого гренадера. Со своей позиции я никак не мог вмешаться. Химера скакала по металлической ноге от одного перепуганного солдата к другому. Это продолжалось, пока один солдат не отстегнул страховку и, отчасти перебежав, отчасти перекатившись по наклонной поверхности машины, бросился на шею инопланетному воину. От неожиданности химера отцепилась от колосса, и человек с ксенобитом полетели на пол терминала. Посередине полета их охватило алое пламя. Скорее всего, солдат взорвал снаряды в своей поясной сумке, пожертвовав жизнью, чтобы уничтожить врага.
Он оказался смелее меня. Смелее… или отчаяннее. А может, это одно и то же.
Рядом Валка выругалась на пантайском. Я думал, что мы разделились, и потому удивленно покосился на нее:
– Ты в порядке?
Она лишь кивнула.
– Не отходи от меня, – сказал я, беря ее за руку.
– Нам нельзя здесь оставаться, – сказала Валка.
– Лин скоро придет, – ответил я, немного задыхаясь.
– Но как же люди? – спросила она, вытаращив глаза.
– Он отправил их назад в трамвайный тоннель. Вход будет заминирован.
– Надолго их это не задержит, – заметила Валка. – Почему здесь вообще оказались люди?
– В бункерах недостаточно места. По-прежнему недостаточно.
Трамвайные тоннели были единственным выходом. Последним пристанищем для тысяч людей, которым некуда было деваться.
– А что нам делать?
Она отвернулась, и я перестал чувствовать ее тяжелый взгляд.
– Нам наверх, – ответил я, указав мечом на изгиб ноги колосса.
– Это безумие, – уставилась на меня Валка.
– А что остается?
– Можно увести врагов глубже в тоннели, – предложила она.
Я задумался.
– Думаешь, получится зайти достаточно далеко, чтобы оказаться под их кораблями?
– Если не прямо под ними, то поблизости, – поразмыслив, сказала Валка.
