– Не знаю, милорд, – ответил Кейд. – Могу поискать обходной путь. Пробить топливный отсек. Резервуар устроен так, чтобы сбрасывать с корабля в случае повреждения сосуда Дьюара[7]. Может сработать… – Он запнулся, не высказав мысль до конца: «Или весь корабль взорвется к чертям собачьим».
– Адриан, если взорвать охлаждающий контейнер, сосуд Дьюара повредится в любом случае, нарушится герметичность топливного отсека, – заметила Валка.
Она когда-то сама капитанила на корабле и однажды предложила использовать охладитель топлива «Скьявоны», чтобы дать отпор сьельсинам на «Демиурге».
Во мне бурлили различные эмоции. Облегчение, потому что в случае правоты Валки Кейду и его солдатам не было нужды жертвовать собой. Раздражение, потому что в случае правоты Валки ни Кейд, ни кто бы то ни было не могли ничего поделать со сьельсинскими запасами топлива. Гнев, потому что в любом случае мои люди оставались на волоске от гибели без веского повода. Если бы только у нас было больше времени…
– Уверена? – уточнил я после раздумий.
– Конечно уверена, – огрызнулась Валка. – Я последние семьдесят лет только тем и занималась, что изучала сьельсинское письмо и артефакты. Я знаю, как устроены их корабли. Ты должен был взять меня с собой!
Я порадовался, что мы общались по выделенному каналу связи. Если бы Кейд или кто-то другой услышал, ни к чему хорошему это бы не привело. Впрочем, Лориан и персонал мостика наверняка все слышали.
В животе все как будто завязалось узлом. Я проглотил подступивший к горлу твердый ком.
– Не спорю, не спорю, – сказал я. – Значит, Кейд в безвыходном положении?
– Этого я не говорила, anaryan! – возразила Валка. – Запасы топлива у сьельсинов не бесконечны. Этот корабль достаточно велик, чтобы производить собственное топливо. Где-нибудь ближе к носу должен быть завод.
Я понимал, о чем она. Исследования других сьельсинских кораблей-миров показывали, что где-то в глубинах этого разрушенного астероида, используемого ксенобитами в качестве основы для корабля, должен быть громадный ускоритель частиц или что-то в этом духе, вырабатывающий антиводород, служивший сьельсинам топливом.
– При малейшей опасности они сольют все запасы.
– То есть… – Я догадался, к чему она клонит, прежде чем она договорила:
– То есть если твой центурион подорвет охладитель и повредит сосуд Дьюара, то корабль автоматически сбросит все топливо.
– Уверена?
– Адриан, черт тебя дери! – выругалась Валка. – Сколько раз повторять?
Ее голос трещал, как первый тонкий лед на озере, и я рисковал под него провалиться.
Я оглянулся через плечо на Паллино. Тот руководил обороной. Счетчики боеприпасов приближались к опасно низкому значению, а сьельсины, судя по мониторам, все прибывали.
– Почему они просто не взорвут этот корабль? – спросил Паллино, имея в виду «Беспощадный». – Я бы на их месте заминировал его и использовал в качестве приманки.
– Запасы еды, – ответил я, подразумевая кубикулу и тысячи замороженных там солдат. – К тому же они не знали, что мы прилетим.
Я бегло осмотрел голографические дисплеи, оценивая тяжесть нашего положения. Закрыл глаза, прошептал одну из присказок Гибсона, чтобы успокоить неровно бьющееся сердце. Страх – это действительно яд. Кортизол, адреналин.
– Марло вызывает Кейда, – произнес я, переключив канал. – Доктор Ондерра дает добро на взрыв охладителя. Говорит, что повреждение сосуда Дьюара приведет к автоматическому сбросу топлива.
Ответ последовал не сразу, но когда последовал, молодой голос Кейда звучал твердо и ровно, как старые часы:
– Есть, милорд.
– Выполняйте.
– Одну секунду, милорд. – Хладнокровие Кейда слегка пошатнулось.
– Слушаю.
– Я хочу дождаться, пока враг пробьет дверь, чтобы дать ребятам шанс вырваться.
Я кивнул и только секунды через три осознал, что Кейд меня не видит.
– Как пожелаете.
– Задайте им хорошую трепку, – сказал он и отключился.
Я снова зажмурился. Легче не становилось. Я мысленно молился, чтобы и не становилось. Спустя мгновение открыл глаза и вновь изучил показания мониторов.
– Нужно впустить часовых, – сказал я, непослушными пальцами возясь с кнопками управления терминалом. – Какая была частота?
Я вспомнил ее, не дожидаясь ответа, и подключился к каналу ирчтани.
– Вы трое! – обратился я только к триаде ауксилариев, размещенной на верху плененного судна. – Возвращайтесь внутрь через носовой шлюз! Мы взорвали мосты, поэтому придется карабкаться.
Параллельно я смотрел, как защитники ирчтани удерживают два доступных шлюза, отбиваясь гранатами и длинными кинжалами. Ответа не последовало.
– Повторяю: всем часовым вернуться через носовой шлюз. Прием!
Я отыскал на мониторах картинки с камер часовых. Все три показывали приближающуюся орду сьельсинов. Вдали я заметил вспышки плазмы – группы Оро и Дорана прибыли и отвлекли на себя внимание врага.
Часовые не двигались.
– Прием! – повторил я, держа наручный терминал у рта. – Повторяю: прием!
– Ububonoyu o-okun-do, – раздался в ответ высокий и холодный, как пики мейдуанских гор зимой, голос. Затем последовал неестественный тонкий смех и еще слова: – Они тебя не слышат.
