Иубалу выстрелило из руки белым клинком, как копьем. Острие пронзило грудь сородича Удакса насквозь, пробив керамический доспех и трубчатые кости ирчтани. Иубалу поднялось, светясь вишнево-красным в тех местах, где находились перегревшиеся и расплавленные металлические элементы. Химера двигалась медленно, суставы перекосились и вышли из впадин, но в остальном все было как прежде: три руки, когтистые ноги, последний одинокий белый клинок. Иубалу пользовалось им, как тростью, царапая керамическим острием металлический пол. Поднявшись, оно в ярости ударило ближайшие ясли. Хлынула крионическая жидкость, с шипением испаряясь с поверхности сияющего титанового тела химеры.
Удакс выстрелил из винтовки, но заряд отразился от керамического нагрудника, не причинив вреда. Генерал-вайядан поднял одну из оставшихся рук и выстрелил в ирчтани, как будто тот был какой-то мухой. Из потайного отсека вырвался нахуте и бросился на Удакса, заставив его расправить крылья и отпрыгнуть.
Безликая голова Иубалу повернулась ко мне, и я заметил, что шлем скрыл его ухмылку, защищая последнее, что осталось от плоти. Но не прошло и секунды, как пластины раскрылись, и ухмылка вернулась.
– Тебе не победить, – произнесло Иубалу, по-прежнему опираясь на меч. – Вы окружены. Мы превосходим вас числом. Вы уже потеряли один корабль, и скоро я принесу и скормлю тебя хозяину.
Раздался звонкий щелчок, и меч отсоединился от руки чудовища, перейдя к нему в ладонь.
– Ты едва стоишь на ногах, – заметил я, хотя и сам был побит и измотан.
Ответа не последовало.
Только усмешка.
Иубалу наставило на меня меч, повернулось, взяло его двумя руками и занесло, как палач заносит топор. Третью руку оно держало поперек туловища. Я едва не усмехнулся. Нам предстояла странная дуэль. Иубалу не могло скрестить со мной клинки, и ему пришлось бы вопреки всем принципам блокировать мои атаки собственной рукой или другими бронированными частями тела.
Мои цели были весьма малы: подколенные, тазобедренные, локтевые и плечевые сочленения. И лицо, единственная видимая часть химеры, которая была из плоти. Я поднял меч, целясь прямиком в злобную ухмылку, которая вдруг оказалась прямо надо мной.
Белый меч опустился, а одновременно с ним ударила третья рука. Плазменная пушка ирчтани подействовала; обе атаки были медлительными – что в данном случае означало «не менее быстрыми, чем атаки самых быстрых людей, с кем мне доводилось сражаться». Даже моей евгенической палатинской силы и ловкости едва хватало. Мне пришлось отскочить от опустившегося клинка и парировать удар руки. Будь сьельсин человеком или даже обычным сьельсином, мой меч срезал бы с его руки кожу и беспрепятственно рассек грудную клетку, легкие и сердце.
Но в данной ситуации Иубалу развернуло меч и попыталось резануть меня горизонтально. Клинок оказался чересчур длинным для фехтования в узком проходе и зацепил криокапсулу по правую сторону от химеры. Я ворвался в зону досягаемости рук вайядана, и он повернулся ко мне. Я собирался обежать его кругом, чтобы заставить подставить спину под огонь Сиран и солдат. Увести от спящих людей.
Генерал-вайядан скакнул вперед, заметно хромая на левую ногу. Героическая атака ирчтани сплавила сустав, сделав его неподвижным. Не имея возможности орудовать мечом в тесном пространстве, химера нанесла боковой удар свободной рукой. Я не стал его блокировать, просто пригнулся. Железный кулак ударил по приборной панели криокапсулы, вдребезги разбив чувствительный экран. Разозленное собственной неповоротливостью, Иубалу еще раз шарахнуло по панели и огрызнулось.
Оно не стреляло по мне ракетами. Может быть, больше не могло? Но по сравнению со мной оно все равно было могучей горой и обрушивало на меня лавиноподобные атаки, тесня мощными ударами двух рук и на весу держа в третьей меч подобно жалу скорпиона. Я не принимал удары по-боксерски, ведь каждый из них мог превратить в труху мои кости. Я просто уклонялся от них, стараясь не терять равновесия.
Тут опустился меч. Его керамическое лезвие ударило мое плечо так сильно, что разрубило бы пополам, если бы не доспех. Я почувствовал, как подкладка укрепилась в ответ на удар, гелевая прослойка между слоями нанокарбоновой нити стала тверже камня. Тверже стали. Мне крайне повезло, что удар пришелся по левой руке. Искусственные кости не почувствовали боли, не пострадали, как настоящие. Но у меня все равно вырвался крик, а силы удара хватило, чтобы мои колени подогнулись и я упал.
– Сдавайся! – воскликнуло Иубалу, схватив меня за маску железной рукой и откинув назад, как в каком-то жутком танце.
Черные прозрачные зубы приближались, и мне вспомнилось, как вытянулись клыки князя Аранаты, когда тот вырвал глотку сэра Вильгельма. Другой рукой Иубалу принялось водить по моему забралу, как будто лаская. Меня охватил абстрактный ужас, я попытался встать. Но Иубалу держало меня с такой силой, что подняться было невозможно. Чем занимались Сиран и солдаты? Почему не шли мне на подмогу?
– Сдавайся!
