— Не знаю, — коротко ответил Юстас и потянулся снова наполнить свой стакан. — Но у той аварии нашлись свидетели. Сразу несколько человек заявили, что видели машину на шоссе. И что якобы ДТП произошло не случайно. За серебристым «Вольво» Хасана настойчиво следовал мотоцикл ярко-красного цвета. Водитель пытался оторваться от преследования, прибавив скорости. И на некоторое время ему это удалось. Но на повороте мотоциклист догнал и жестко подрезал машину. Из-за чего та и слетела в кювет. Кроме того, те же свидетели смогли описать того, кто управлял мотоциклом. По их словам, это сто процентов была девушка. Об этом свидетельствовала тонкость и хрупкость маленькой, одетой во все черное фигурки. Лицо её рассмотреть не удалось, голову закрывал черный шлем с рисунком в виде пламени.
Я рывком поднялась с кресла и лихорадочно забегала из угла в угол, спотыкаясь о собственные ноги и натыкаясь на мебель. Каждое мое движение сопровождалось грохотом и стуком, но я отмечала это лишь краем сознания. Ведь моем в мозгу болезненно пульсировала одна единственная мысль. Мысль о том, что именно у меня был красный байк и точь-в-точь такой шлем, как описал Юстас.
Не добежав в очередной раз до противоположной стенки, я замерла на полпути и медленно обернулась к бывшему любовнику.
— Набегалась? — иронично поинтересовался он.
— Я этого не делала, Юстас, — прошептала я.
— Конечно, нет, — легко согласился он.
Я облегченно выдохнула и вернулась обратно в кресло. Даже сама не ожидала, насколько для меня было важно, чтобы мне хоть кто-то поверил.
— Куда дела свой байк помнишь?
— Я его как-то разбила по пьяной лавочке. В столб влетела. Да так, что колеса в разные стороны выгнулись. Отдала в сервис, но так и не забрала. Где байк сейчас — понятия не имею. Скорее всего, продали как вторичку на авторынке, — предположила я. — Кроме того, мотоцикл хоть и дорогой, но не эксклюзивный. Найти такую модель — не проблема.
— А шлем? — напомнил Юстас. — Такой был только у тебя.
— Рисунок обычный — просто пламя, — пояснила я. — Нанести его на черный мотошлем проще простого.
— Получается, что изобразить тебя на трассе могла любая девчонка похожей комплекции, — безрадостно подытожил Юстас.
— Выходит, что так, — согласилась я. — Но зачем? В то время я уже ушла от Хасана и находилась далеко отсюда.
— Может быть, именно поэтому? — задался вопросом Юстас. — В городе тебя не было, о случившемся ты не знала, связей с прежними знакомыми не поддерживала. А о том, что у вас с Хасаном были сложности в общении знали все, кому надо и не надо. Так что, ты являлась идеальной кандидатурой, чтобы свалить на тебя смерть бывшего нелюбимого босса.
— Вот только босс не умер, — напомнила я и снова вскочила. — Где его теперь искать?
— А зачем его искать? — безмятежно спросил Юстас. — Все считают его мертвым, так пусть все так и остается.
— Ты не понимаешь! — схватилась я за голову. — Мне кажется, что взрывы в городе — его рук дело.
— С чего вдруг ты так решила? Хасан, скорее всего, сидит сейчас где-то на берегу моря под пальмой и кокос грызет.
Я остановилась напротив бывшего, чтобы посмотреть на него зло и требовательно.
— Кто-то стягивает сюда армию, Юстас. Кто-то готовится к войне.
— А может быть все проще? В городе произошло уже три взрыва. Естественно, что наши спецслужбы зашевелились. И решили усилить оборону.
— Вот именно, — я склонилась над бывшим, уперев ладони в подлокотники его кресла. — Уже произошло три взрыва. Почему все так спокойны? Никто не паникует, никто не обсуждает это, никто не боится. Как будто…как будто на город опустили полог молчания и безразличия.
Но у Юстаса и на это нашлось объяснение.
— Ты же знаешь, что наши люди привыкли верить средствам массовой информации. А они просто замалчивают ситуацию. И все. Если медиа не сообщило о каком-то событии, значит, его не было.
— Невозможно контролировать все каналы коммуникации, которыми пользуются современные люди.
— Не будь наивной, всё можно контролировать. И это уже делается. Не первый год, и весьма успешно. Население существует в информационном вакууме, который был создан правящими кругами, и получает ту информацию, которую одобрили свыше. Это огромная система с отлаженными механизмами воздействия и против неё сложно бороться. Иллюзия свободы выбора — вот, как это называется и с этим практически невозможно бороться, если ты — обычный человек.
— Если не придет кто-то, кто все изменит, — пробормотала я, отступая назад.
— В смысле? — нахмурился Юстас, приподнимаясь со своего места.
— В прямом, — ответила я, после недолгих раздумий. — Больше всего на свете Хасан всегда хотел только одного — власти.
— Все этого хотят, — уверенно заявил Юстас.
— Нет, я этого не хочу, — мои слова были искренними. Мне действительно не нужна была власть, и я не особенно понимала, почему вес вокруг так к ней стремились.
— Потому что ты — странная, — разоткровенничался вдруг Юстас. — Всегда была странной.
Я скептически изогнула бровь. А бывший поспешил уточнить:
— Это не плохо. И не хорошо. Это просто факт. У тебя как будто мозги по-другому работают.
