Кто был никем, тот станет всем. Сказка? Или мне действительно суждено воплотить эти слова в жизнь? Мне — шестнадцатилетнему подростку из опозоренного имперского рода? Мне — сироте, над которым насмехаются даже родственники и одногруппники-маги? Хм, а почему бы и нет? Ведь из преисподней ко мне пришел ОН...
В коридоре особняка царила полутьма. А в бальном зале вовсю гремела вечеринка. Раскаты музыки долетали до моих ушей, пока я быстрым шагом двигался в сторону холла.
Надо поскорее выбраться на улицу, меня там ждут одногруппники.
Но тут вдруг я краем глаза заметил открытую дверь и девичий силуэт в глубине комнаты, купающейся в полумраке. Лиза! Она стояла около приоткрытого окна, а в её изящных пальцах красовался длинный мундштук с тлеющей сигаретой.
Я уже давно хотел поговорить с ней наедине, а тут такой шанс. Надо ловить удачу за хвост! Одногруппники немного подождут. Пусть пока проветриваются без меня.
— Здравствуйте, сударыня, — галантно поздоровался я, войдя в комнату.
Около стены мерно тикали напольные часы с маятником. А на столе с изогнутыми ножками стоял пузатый телевизор с новеньким видеомагнитофоном.
— Ой! — испуганно ойкнула девчонка и спрятала мундштук за спину, а когда увидела меня, то облегчённо сказала: — Ах, это вы, Михаил.
— Он самый, — улыбнулся я, привычным движением поправил потёртые очки и украдкой пробежался взглядом по девичьей фигурке.
Узкие штаны сексуально обтягивали крутые бёдра. Блузка же была маняще расстёгнута на две верхние пуговки, чтобы виднелась часть упругой, налитой груди.
Да-а-а, Лиза была не по годам развитой девушкой: и физически, и умственно. Она казалась старше меня, хотя нам обоим было по шестнадцать.
— Вы же не расскажете, чем я тут занимаюсь? — заговорщицки усмехнулась красотка, прикоснувшись к мундштуку пухлыми губками.
Она сделала затяжку и выпустила струю дыма за окно. Сигаретный дым тотчас смешался с густым, влажным туманом, скрывавшим ночной город.
— Нет, конечно. Приличные дворяне язык не распускают, — с улыбкой проговорил я и сразу же решил взять быка за рога. Чего рассусоливаться? Мы же не первый день знакомы, пусть и шапочно. — Лиза, а вы знаете, что Дворцовую набережную отремонтировали? Вы там уже бывали?
— Нет, — отрицательно качнула она головкой, поправила тёмные, завитые в кудри локоны и спросила, напряжённо глядя мне в глаза: — А вы хотели пригласить меня посмотреть на неё?
— Вы, как рентген, видите меня насквозь.
— Михаил, не хочу вас обидеть. Но… мы разные. Нам даже не стоит начинать дружить, — с прохладцей произнесла Лиза и пробежалась скептическим взглядом по моему худому телу в дешёвой, но опрятной одежде. — К тому же репутация вашей семьи, извините, дурно пахнет. И, напомните, на чём вы с сестрой сюда приехали?
— На метро, — вяло проронил я, чувствуя горечь во рту, будто туда нагадили кошки, питающиеся исключительно отборным перцем чили.
— Вот видите, мы разные, — улыбнулась она, выкинула остатки сигареты за окно и сунула в ротик мятную жвачку. — Не расстраивайтесь, вы ещё найдёте с кем прогуляться по Дворцовой набережной. Присмотритесь к Кузнецовой с нашего курса. Она звёзд с неба не хватает.
— Замечательный совет, сударыня. Мне такие даже матушка не давала, — с натянутой иронией сказал я, сложив руки на впалой груди.
— Х-м-м, — хмыкнула девчонка и прошла мимо меня, мощно виляя оттопыренной попкой, словно дразнила. Так можно и тазобедренный сустав повредить.
— Всего доброго, — бросил я ей вслед. А она молча вышла из комнаты.
Ну и шут с ней. Хотя кого я обманываю? Мне Лиза действительно нравилась. Но во многом она права… И от этого на душе заскребли кошки. Большие такие кошки, величиной с тигра. А в груди в очередной раз появилось жгучее желание всё изменить. И способ всё изменить, кажется, был…
Вместе с сестрой мы недавно случайно нашли тайник нашего покойного дедушки-оккультиста. И в нём обнаружился листок, покрытый рунами, вызывающими могучее существо. Мысли о нём постоянно лезли в мою голову, но я их гнал прочь.
— Нет, слишком опасно, слишком опасно, — горячо прошептал я, опустил плечи и с мрачной миной на лице вышел из комнаты.
Преодолел коридор, открыл входную дверь с блестящей бронзовой ручкой и очутился на крыльце под жестяным козырьком.
Тут и там с черепичных крыш срывались капли недавно прошедшего дождя, а над влажной брусчаткой клубился настолько плотный туман, что он даже скрывал лужи и старинные трёхэтажные кирпичные особняки, шеренгой вытянувшиеся на той стороне узкой улочки.
— Эй, вы где?! — крикнул я с крыльца. — Виктор! Артём! Вы где?!
Ответом мне стал лишь отдалённый шум автомобильных моторов и надсадное жужжание электрического уличного фонаря, превратившегося в жёлтое пятно. Бедолага сражался не только с туманом, но и с ночной тьмой, пожравшей Петроград.
— Вы же сами позвали меня! — крикнул я, поправил очки и спустился с крыльца, чуть не угодив ботинком в лужу. — Зараза.
— Кар-р-р! — внезапно раздалось справа от меня, и влажный воздух разорвало удаляющееся хлопанье крыльев.
Я вздрогнул от неожиданности и тут же почувствовал сильный удар в спину. Он швырнул меня на грудь, а чей-то ботинок придавил моё тщедушное тело к осклизлой брусчатке.
— Попался, придурок! — ликующе завопил толстяк Виктор. — Артём, держи его грабли!
