Помогло. Карлос уселся в кресло, раскрыл перед собой первую попавшуюся на глаза папку и, развалившись поудобней, сделал вид, что изучает документы. А сам в это время сосредоточился на предстоящем визите в святая святых, пытаясь разгадать причину неожиданного желания Пророка. Неофициальность приглашения можно было воспринимать как доброе предзнаменование. Приглашение по всей форме пришло бы через Апостола Инквизиции, который, как непосредственный командир Карлоса, сопровождал бы его во дворец, где их явно не ожидало ничего хорошего. Хвалиться было нечем: в активе имелась масса версий, а вот результаты Охоты совершенно не радовали. Существовала высокая вероятность того, что будь визит сугубо официальным, и из дворца Охотник направился бы уже не к себе в отряд, а в пониженном звании был услан куда-нибудь на африканское побережье усиливать пограничные посты. По слухам, пограничные части на четверть состояли из таких разжалованных, в какого мог легко превратиться Матадор.
Африка являлась тем редким местом, куда обожавший в молодости путешествия Карлос не стремился даже в ознакомительных целях. Песок, пекло и жуткие болезни, лекарств от которых до сих пор не изобретено, – Матадору не обязательно было посещать Африку, чтобы на всю жизнь обрести к ней стойкое отвращение. Но кажется, долгая командировка на защиту государственных рубежей от набегов чернокожих язычников вроде бы пока Охотнику не грозила – и слава богу.
Было только необходимо поставить Апостола в известность о неофициальном приглашении – столь важная встреча не должна происходить за его спиной. Прознает – одними упреками дело не кончится. Эх, жаль, поторопился с приемом успокоительного! Теперь докладывать самому рискованно, а заместитель Риккардо с братьями отправились инструктировать кадетов Боевой Семинарии перед предстоящим рейдом по кварталам бедноты; Карлосу понравилась идея привлечь к розыскам Морильо кадетов – семинаристы горели желанием поучаствовать в настоящей Охоте, отчего занимались нудными поисками на порядок инициативнее убеленных сединами ветеранов. Что, впрочем, еще не гарантировало положительный результат.
Карлос решил доложить Апостолу Инквизиции о своем визите во дворец сразу после обеда, во время которого Охотнику пришлось съесть целиком свежий лимон, дабы кислый фрукт на корню уничтожил предательский запах коньяка. Конечно, было бы предпочтительнее сдобрить трапезу изрядной порцией чесночного соуса, но тогда возникла бы проблема, чем убить запах чеснока. Он бы точно до вечера не выветрился, а идти к Пророку, благоухая, как поклонник французской кухни, было не очень тактично.
Вынужденное самоистязание, сиречь добровольное поедание жуткой кислятины, оказалось напрасным – Апостола в служебных апартаментах не обнаружилось. Карлос оставил информацию апостольскому дьякону-секретарю и отправился приводить в порядок парадную форму, чувствуя, как в желудке начинает заниматься пожар изжоги. «Час от часу не легче! – тихо паниковал Охотник, по пути заворачивая в медпункт за таблетками. – Не хватало еще, чтобы стошнило, как новобранца при первом Очищении!»
К счастью, изжогой все и ограничилось. Победить ее таблетками полностью не удалось, так что во дворец Гласа Господнего Матадор входил с такой кислой миной, будто до сих пор держал во рту треклятый лимон.
Джованни встретил Карлоса возле первого поста охраны.
– Больше уверенности, командир, – подбодрил он бывшего однокурсника, видимо, посчитав бледный измученный вид Гонсалеса за обычное волнение. – Тебе оказана великая честь – радоваться надо!
– Зачем я понадобился Его Наисвятейшеству? – осведомился Карлос, стараясь прогнать с лица страдальческое выражение. Изображать радость было уже выше его сил.
– Понятия не имею, – пожал плечами Скабиа. – Извини, но до меня такую информацию не доводят. Мне приказали – я передал… Следуй за мной.
Просторный сводчатый коридор, по которому повел Карлоса Джованни, больше походил на крытую улицу. Массивные колонны по бокам коридора поддерживали перекрытия, расположенные на такой высоте, что наверняка обновлять здешние расписные потолки вызывали бригаду верхолазов. Гонсалес даже не пытался рассмотреть изображенных там огромных ангелов и святых – опасался уронить с головы берет. Мраморный пол под ногами блестел подобно льду, однако не скользил. Страшно было представить, сколько мастики уходит на его натирание; наверное, где-нибудь на окраине города целая фабрика для нужд дворца трудится. Каблуки Охотника и гвардейца гулко стучали по малахитово-зеленому с белыми прожилками мрамору. Стук этот отражался от белокаменных стен, вибрировал и пропадал между колоннами. Карлоса так и подмывало остановиться и послушать, как эхо будет долго еще забавляться топотом его подкованных ботинок, но ему приходилось спешить за проводником. Для Джованни, похоже, во всех этих необычайно гармоничных перестуках давно не было ничего удивительного.
