– Ты! Думаешь, я должна быть благодарна тебе за это? За то, что ты изнасиловал меня?! Посмотри! – мой голос срывается, я прикрываю свою грудь руками, но Кай немедля берет меня за предплечья и с силой жестко припечатывает мои запястья к изголовью кровати над моей головой.
Даже в кошмарном сне я не могла представить, что мои соски затвердеют, когда мой насильник сделает это. Возьмет надо мной верх. Израненные запястья заныли в его ладонях. Я зашипела и скривилась от боли.
– Ты хочешь, чтобы я отрезал тебе язык, сладкая? – язвит Кай, тяжело дыша около моих губ. Его мятное дыхание проходит сквозь меня, обволакивает им. Теплое, терпкое. – Мне бы этого не хотелось. Твой язычок нужен мне для некоторых…
Пот ручьями стекает по пояснице. Мне кажется, что я лежу на влажных простынях и подушке.
– Н-нет, – пытаюсь отвернуться от Стоунэма.
– Отлично, – заключает он, отпуская мои запястья. Он медленно берет с тумбочки крем с мазью, которая принесла Хиллари.
– Даже эта чертова экспресс-мазь. Она стоит две тысячи долларов. Наверное, ты столько за свою сраные статьи не получала. Это для тебя, Леа.
Хочется жалобно взвыть от подобной несправедливости. Боли. От воспоминаний, терзающих меня, когда смотрю на его руки.
Красивые мужские руки. И это они раздвинули мои бедра, и помогли причинить мне столько боли. Это их отпечатки останутся под моими ребрами. Удивительно, что он мне их не сломал. Правда, удивительно.
– Я знаю, о чем ты думаешь, девочка. Что тебя изнасиловали. Ты боишься меня. Это правильно. Но насилия не было, – продолжает убеждать меня Кай. Его голос дурманит и гипнотизирует. Таким детям рассказывают сказки.
То, что он отрицает факт насилия, делает его в моих глазах еще более безумным. Он как наркоман, который отрицает свою зависимость. Человек не в себе и совершенно не ведает морали и не отдает отчет своим действиям.
Насколько нужно быть великолепным актером, чтобы скрывать в себе ТАКОЕ зло?!
Мужчина прикоснулся к моим ребрам, залечивая мою рану «волшебным» кремом.
Пальцем Кай ведет по моим ребрам, животу и поднимается к груди. Он размазывает мазь на синяки, что оставил там, и игриво щипает меня за сосок. В глазах – все те же искры безумия, интереса и похоти.
Я понимаю, что происходит страшное, непоправимое. Я его жертва. И теперь я хочу найти утешение в объятиях своего душегуба.
Это начало болезни. Зависимости. Мне почти хочется прижаться к его сильному мужскому плечу и расплакаться, вымаливая большую ласку от этого мужчины.
Мне хочется вымолить хоть каплю любви. Хоть от кого-нибудь. Хотя бы на секунду забыть насколько я одинока.
Что даже родители меня не ищут, подруге наплевать, а Крис, наверное, уже давно женился и обзавёлся детьми.
Настолько мне всю жизнь не хватало любви…
– Жесткий секс, не более. Ты к нему привыкнешь. Давно пора. Твой организм, твоя киска давно хотели этого. Ты уже взрослая девочка, не так ли? Недавно стала, – он глухо смеется, как будто это, черт возьми, смешно.
– Не веришь? Смотри, какие острые вишенки, – сквозь вату слышу я, ощущая как его чувственные полные губы накрывают мои соски и втягивают в рот. Легкий укус, и все мои гормоны поднимают бунт в разгоряченной крови. Внизу живота вспыхивает первобытный инстинкт, с которым я уже прекрасно знакома.
Я не верю в это. Не верю, что это мои чувства. Он навязывает мне все это, а я не могу бороться.
Сейчас, когда Кай рядом, я почти не чувствую боли, словно он способен забирать ее своим присутствием. И даровать тоже. На моей шее затянулся невидимый ошейник, аркан, который повесил на меня этот мужчина.
В глубине души я осознаваю, что он начинает полностью владеть моими чувствами. Болью, желанием, доверием.
Кай посягает на мою душу, становится ее хозяином.
Мелиса вякает, пытается бороться. Лейла совершенно же разбита.
