– А с кем же еще их обсуждать как не с опытным кутюрье? – удивился Маркус, который легко читал его мысли и эмоции и восхищенно подпрыгивал, когда хозяйка доставала и мило смущаясь, демонстрировала новый предмет.
– Пожалуй, тот, что с замком, мы все же пропустим! – вставил свое веское Маркус, – А вот увеличенный и приподнятый я бы примерил…
Элиза достала один подходящий по тону к его дуплету.
– Попробуйте вот этот, милорд, он может добавить немного смелости вашему стилю. – она протянула черный с синеватым отливом аксессуар, украшенный небольшими топазами и с серебристыми завязками. – Его особенность в том, что он легко меняет форму в зависимости от состояния… вашего… ммм… А внутри имеет мягкую дышащую подкладку, чтобы вашему… – она снова смутилась и улыбнулась – … достоинству, было тепло и удобно. Словом, вот, попробуйте.
Корнелиус почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он принял этот гульфик и отвернувшись начал прикидывать как же его надевать, чувствуя спиной внимательный взгляд хозяйки.
– Как вам? – кое как закрепив необычный аксессуар, он покорно повернулся к ней, пытаясь не слишком сильно краснеть.
– Очень выразительно, – ответила Элиза, кивая утвердительно.
– Очень удобно, – ответил Маркус, тоже кивая. – Немного коротковат, мне кажется…
– Позвольте, я вам помогу…
Женщина присела на корточки и ослабила одну завязку на его поясе. Гульфик опасно приоткрылся.
– Мил…
Маркус, немедля ни секунды, внезапно и очень метко выпрыгнул наружу.
– Ммм… – чуть не поперхнулась им Элиза, схватившись за него двумя руками и пытаясь удержать равновесие.
– Маркус! – дернулся назад Корнелиус, сгорая от стыда и пытаясь вытащить из ее рта вырвавшегося на волю демона.
– Не мешай! – огрызнулся демон, лишь усиливая напор. – Я и так долго сдерживался.
– Ммм… Ммми… лллофт… – мычала ошеломленная хозяйка, даже не пытаясь противится внезапному вторжению, – Фффто… фффы… фффе… фффаете?! Ммми… лллофт… Ооо-ооо-ооффф!
– Да что ж такое! – вскричал юноша, отчаянно пытаясь вырваться, но женщина, видимо боясь упасть, находясь в очень неудобной и шаткой позиции сидя на корточках, держалась за его член мертвой хваткой. Это борьба за равновесие продолжалась некоторое время, сопровождаясь пыхтением и всхлипами, пока наконец не разрешилась бурным выплеском накопленных впечатлений, нашедшего консенсус, демона.
– Ну вот готово! – бодро отрапортовал Маркус и довольно откинулся назад.
Элиза проглотила слова возмущения вместе с впечатлениями и закашлялась, потому что все-таки шлепнулась на ягодицы и в большей степени огорченная своей неловкостью, чем приведшем к ней казусом, покачала головой.
– Мммилорд… это… было так… неожиданно! – переведя дух, женщина смотрела на Корнелиуса снизу вверх немного смущенно и слегка укоризненно.
– Элиза… простите… – юноша, то краснел, то бледнел, лихорадочно пытаясь запихнуть хихикающего негодника под гульфик. – Я… не мог его удержать… У меня… просто нет слов….
Женщина изящно и требовательно протянула ему руку и когда он помог ей встать, взглянула на себя в зеркало, достала из рукава белоснежный кружевной платочек, промокнула им уголок рта, стерла потек на подбородке и тщательно вытерла несколько капель на груди. Выпрямилась и повернулась к Корнелиусу с профессиональной улыбкой опытного кутерье.
– Милорд, пожалуй, этот гульфик вам маловат, – как ни в чем не бывало сказала она. – Позвольте предложить вам следующий.
– Не знаю как ты, Корни, а я от шопинга получаю настоящее эстетическое удовольствие. Нужно непременно еще парочку гульфиков попробовать! – развязно прокомментировал Маркус, совершенно не обращая внимания на замешательство Корнелиуса, у которого от такой подставы, действительно не нашлось слов.
Ох, если кто действительно хочет взглянуть на истинное лицо Сакросолиса, то ему стоит посетить его Треугольную площадь! Когда наступает время выборов в совет мэрии, город преображается. Из каждого угла к его главной площади вылезают на свет представители графств, земств, баронств, рабочих артелей, гильдий и прочих общин, каждый с бурной идей в голове и плакатом в руках.
Всё начинается с праздничной ярмарки. Разноцветные ленты, веселые вывески, многотысячная толпа на площади, ревущая от восторга и напитков… На каждом углу торгуют сосисками и печеньками, бесплатно раздают листовки и ленточки, а на сцене под открытым небом, разгоряченные вниманием и минутой славы кандидаты, ораторствуют, словно это их последний день. Слова пролетают мимо ушей, утопая в гуле толпы, но кто внимает словам, когда есть красочные плакаты и сладкие обещания?
И вот, когда дебаты достигают своего пика, выборы переходят в следующую стадию – потасовку. На свете не найдется более весомого аргумента в споре, чем хорошо прицеленный кулак. Тут и древнейшие аристократы и молодые революционеры, кружатся в одном буйном танце. Победитель – тот, кто последний останется стоять на ногах. Очень демократично и, главное, больше некому возразить. Да что там говорить, это же Сакросолис!
