Но, когда я сполз вниз, передо мной открылось зрелище, от которого на сердце стало еще хуже, чем было.
Свет золота от стен отражался от стальных клинков. Нирт — тот самый, что сбежал первым — кружил вокруг Сигуба, его клинок свистел в воздухе, создавая вокруг себя вихревой след.
— Ты же всегда был умнее других! — Нирт кричал, его голос срывался на визг. — Я всего лишь хотел выжить, неужели ты не понимаешь?! Зачем заходить так далеко?
Сигуб, могучий как скала, бросился на щуплого парня. Его секира взвыла, описывая в воздухе багровую дугу. Нирт едва успел отскочить.
— Предателям — смерть! — взревел здоровяк.
В другой области в воздухе Кельвин сражался с Лидангой. Первый размахивал артефактным кинжалом, лезвие которого пульсировало ядовитым светом.
— Я… я не хотел этого! — всхлипывал Кельвин, его глаза были полны слез. — Я просто испугался!
— И пятнадцать человек умерло! — воскликнула Лиданга, отражая все атаки кинжала своим клинком.
Лезвия встретились с пронзительным звонком, высекая сноп искр. Кельвин, вдруг обретя неожиданную, какую-то безумную ярость, рванул вперед. Его кинжал вонзился ВЛиданге прямо в живот, проходя сквозь доспех, как сквозь масло. Но и ее меч не промахнулся — острие вошло в горло предателя, прямо под подбородок.
Они замерли в этом последнем объятии, прежде чем начать падать.
Ярость вспыхнула во мне, как лесной пожар — стремительная, всепоглощающая, выжигающая всё на своём пути. Кровь в висках пульсировала в такт бешеному сердцебиению, а в ушах стоял гул, словно от прибоя.
— Держитесь крепче! — мой голос прозвучал хрипло, но чётко, когда я резким движением сбросил щит с Арленом и Виком.
Пролетев метра три по вертикали и где-то десять по горизонтали, он с грохотом ударился о каменный пол. Оба матроса покатились кубарем, но, кажется оба выжили.
Тело Иваки я прижал к груди левой рукой — раненой, дрожащей, но всё ещё способной держать. Её безжизненная голова запрокинулась назад, волосы рассыпались по моей спине, как шёлковый плащ.
Правая рука молниеносно выхватила «Сказание об Энго». Клинок запел, вырываясь из ножен, наполняясь моей яростью — вдоль его кромки заструились серебристые вихри.
Нирт только успел обернуться, услышав звон стали. Его глаза — всегда такие хитрые, всегда высчитывающие выгоду — расширились от внезапного ужаса.
— Нет! Я же… — его голос, обычно такой уверенный, теперь дрожал. — Я просто хотел жить!
Мой удар был одним чистым, отточенным движением. Сабля вспорола воздух с пронзительным свистом, оставляя после себя серебристый след, будто рассекая саму ткань реальности.
Его голова взлетела в воздух, вращаясь медленно, почти невесомо. Лицо сохранило последнее выражение — смесь ужаса и недоумения.
Тело ещё секунду висело в воздухе, затем рухнуло, как подкошенное дерево. Фонтан алой крови брызнул из шеи, капли падали на камень с тихим шлепком, как первые капли дождя перед бурей.
Я замер, тяжело дыша, чувствуя, как кровь сочится из моих ран, смешиваясь с потом. Тело Иваки в моей руке стало вдруг невыносимо тяжелым, на этот раз банально от того, что после резкого выброса всех оставшихся сил энергии хоть на что-то во мне не осталось ни капли.
Я медленно повернул голову, подсчитывая в уме потери, и каждая новая смерть впивалась в сознание как нож.
Арлен стоял, опираясь на Вика. Его нога ниже была вывернута под девяносто градусов к бедру. Судя по всему, он сломал ее, когда упал со щита.
У стены примостились двое других выживших:
Ульман, наш плотник, с перебинтованной головой — окровавленная повязка уже пропиталась насквозь. Его обычно уверенные руки теперь дрожали, когда он проверял заряд в арбалете.И Лис — старый толстый матрос, державшийся за ребра. Его лицо было серым от боли, но зубы сжаты в решительной гримасе.
Сигуб, еще не до конца отошедший от горячки боя, так неожиданно мной прерванного, парил чуть в стороне.
Я перевел взгляд на пол, где лежали те, кому не повезло. Четыре тела. Я не знал, но, наверное, когда Лиданга и Сигуб добрались до подножия лестницы и их атаковали Нирт и Кельвин, они банально отпустили тех, кого держали руками.
— Шесть… — я вслух произнес цифру, чувствуя, как она обжигает горло. — Из пятидесяти трех.
Тех, кто остался на «Небесном Золоте» и в лагере я автоматически тоже считал мертвыми. С учетом того, как атаковали нас преследователи, пощады к моим подчиненным снаружи Руин они тоже не испытывали.
Ну и Лислейна я, разумеется, тоже уже похоронил. Не буквально, разумеется, он скорее всего спасся, сдав меня с потрохами, и теперь ждал возвращения ударной группы снаружи Руин, раз я не увидел его в их рядах. Мысленно и в перспективе. Если, разумеется, я сумею каким-то чудом выжить в этой передряге.
А чтобы это сделать, нужно было избавиться от всего, что мешало двигаться дальше.
Я приземлился, опустил тело Иваки на пол, опустился на колени рядом с ним. Каменная крошка впиваясь в кожу сквозь порванные штаны.