От ключиц до линии бедер, будто выгравированное мастером-ювелиром, тускло поблескивало изображение. Маска Золотого Демона во всей её ужасающей красе — пустые глазницы, оскал с тонкими, как бритва, зубами, массивные рога, расходящиеся к плечам. Каждая линия переливалась жидким золотом, будто под кожей тек расплавленный металл.
Я медленно провёл кончиками пальцев по золотому узору, ощущая каждый миллиметр изменённой кожи. Над рёбрами, где линия маски изгибалась особенно круто, кожа оказалась заметно плотнее — не просто окрашенной, а будто пропитанной металлом.
— Твёрдое… — прошептал я, надавливая сильнее.
Под подушечкой пальца золотой контур не прогибался, как обычная кожа. Я провёл ногтем вдоль одной из тонких линий — полоска золота не поцарапалась, лишь издала едва слышный звон, будто я провёл по стеклянной поверхности.
— Чёрт подери…
Попробовал ущипнуть участок обычной кожи рядом с узором — больно. Золотой же участок не поддавался, будто там вообще не было мягких тканей. Но что страннее всего — я не чувствовал никакого дискомфорта. Ни жжения, ни зуда, ни даже разницы температур. Если не трогать руками, можно было забыть о существовании этого… чего бы это ни было.
— Что ты со мной сделала? — спросил я вслух, глядя на своё отражение в зеркале.
Золотые глаза Маски в зеркале молчали. Узор не шевелился, не светился — просто существовал, как факт. Как часть меня. Я сжал кулаки, ожидая какой-то реакции — ничего. Казалось, Маска просто… ждала.
И это ожидание было тревожнее любой явной угрозы.
Ладно, с этим можно было разобраться после того, как я окажусь на свободе. Все мои артефакты пропали, я стоял полностью голый, но на ранге Сказания и чистой маной можно было сделать немало.
Я слегка прикрыл глаза, ощущая под босыми ногами шероховатость деревянных досок.
Ждал того самого ощущения, которое сопровождало меня девять лет в этом мире — сначала слабого тепла в животе, затем покалывания в кончиках пальцев, будто кто-то вливает под кожу тёплую ртуть. Потом должно было прийти головокружение — приятное, опьяняющее, предвестник могущества.
Ничего.
Только тишина. Только пустота.
Я напрягся сильнее, до боли в мышцах. Вспоминал, как это было — мана, наполняющая тело, как вода наполняет кувшин. Как она пульсировала в висках перед боем. Как сапоги «Прогулки в облаках» начинали вибрировать, готовые к прыжку.
Ничего.
Пустые глаза узора Маски с моей груди смотрели на меня через отражение.
— Ты… забрала её, — прошептал я, ощущая, как сжимается горло.
Не вопрос. Констатация. Маска не просто вошла в меня — она выжгла ману дотла, как пожар выжигает поле. Оставила только пепелище.
Хотя, можно ли было жаловаться, с учетом того, что в обмен на ману она спасла мне жизнь? Вот только как теперь прикажете воплощать в жизнь все те отмщения, что я нафантазировал, лежа в постели?
Впрочем, отчаиваться рано. Мне повезло появиться в этом мире сразу с маной ранга Эпилога Сказания, но обычные люди осваивали ее с нуля. Значит и я смогу начать все с начала, дайте только время.
Я вернулся к кровати и сел поудобнее.
Из-за того, что я, как попаданец, не мог ни на йоту увеличить объем своей маны, медитациями для сбора энергии я всегда пренебрегал, в этом не было смысла.
Но это не значило, что я не знал технику накопления. На самом деле та, которой меня научили, даже была очень даже неплохой.
Закрыл глаза. Вдох — через нос, медленный, на четыре счёта. Задержка — на семь. Выдох — через рот, на восемь. Плавно, без спешки. Я уже был более чем отлично знаком с маной, так что по идее должен был ощутить ее очень быстро и начать поглощать хотя бы какие-то крохи уже через несколько минут.
Час я ждал покалывания на коже, которое предшествовало притоку энергии. Ждал того особенного холодка в основании черепа, что означал начало циркуляции маны. Ждал хотя бы намёка на контакт с миром.
Снова ничего.
Тишина. Пустота. Мрак.
Маска забрала не только мою внутреннюю ману. Она отрезала меня от самой ткани этого мира, сделала слепым и глухим к энергии, которая пронизывала всё вокруг. Я был как рыба, выброшенная на берег — окружённая водой, но неспособная её вдохнуть.
Я открыл глаза. Руки дрожали — не от энергии, а от нервного перенапряжения. На языке стоял горький привкус адреналина.
Вернуть мне жизнь, но отобрать возможность поквитаться с теми, кто все у меня отнял? Что за дерьмовая ирония?
Впрочем, на месте я сидел недолго. Привык за все эти годы, что лучшим средством справиться с тяжелыми мыслями было выдавить их из головы любыми другими.
И на самом деле у меня было, о чем подумать. Я встал с кровати, отбросив пока проблему с маной. Если Маска забрала её — значит, придётся разбираться с этим позже. Сейчас важнее было понять, где я нахожусь.
Комната оказалась маленькой, но не тесной — примерно три на три метра. Стены, пол и потолок были из тёмного дерева, обработанного мастикой, с характерным запахом смолы и металла. Одна из стен — та, что напротив кровати — имела плавный изгиб, слишком правильный, чтобы быть случайным.
— Корабль… — выдохнул я.