Теперь подо мной — если это слово еще имело смысл — расстилалась нижняя поверхность Руин, безжизненный каменный ландшафт, напоминающий выжженную горную местность: острые скальные выступы, похожие на окаменевшие волны, глубокие трещины, заполненные странным сизым мхом, излучающим слабое биолюминесцентное свечение, небольшие плато, покрытые сетью мелких борозд, будто кто-то исполинский провел здесь гигантскими граблями.
Скорость падения — теперь уже «вверх» относительно первоначальной траектории значительно уменьшилась. Гравитация «вверх» на нижней стороне Руин была раза в три меньше, чем нормальная гравитация «вниз». Но это не значило, что падение с нескольких сотен метров останется без последствий.
Я раскинул руки, стараясь стабилизировать полет, ощущая, как ветер теперь дует в спину, подгоняя к неровной поверхности, где каждый выступ, каждая скала казались готовыми пронзить меня насквозь, превратить в кровавое месиво на этих древних камнях.
Влив весь остаток маны в бронзовую шкуру, я, как мог, сгруппировался и приготовился к падению.
В скальную поверхность я врезался с глухим стуком, похожим на удар молота по наковальне. Руки, согнутые в локтях и напряженные до дрожи, приняли на себя первый удар.
Волна боли разлилась по телу, лучевая и локтевая кости левого предплечья треснули и переломились пополам внутри руки. Тело отскочило от каменной поверхности, перевернулось в воздухе с неестественной медлительностью и снова рухнуло на острые выступы.
Затем я кубарем покатился по неровному ландшафту, пытаясь зацепиться за что-нибудь, замедлить это неудержимое движение. Пальцы царапали камень, оставляя на поверхности кровавые полосы, но найти надежную опору не удавалось. Каждый новый удар о скалы отзывался новым синяком, новой ссадиной, но после сломанной руки новых переломов, к счастью, не последовало.
После семи или восьми полных оборотов я наконец остановился, раскинувшись на относительно плоском каменном выступе. Дышал тяжело, с хрипом, каждый вдох обжигал легкие.
Пот заливал глаза, смешиваясь с кровью из небольшого пореза на лбу, но я упрямо моргал, отказываясь закрыть их даже на секунду. Отключаться было нельзя.
Медленно, через боль, сквозь матерные проклятия, которые вырывались из пересохшего горла хриплым шепотом, я поднялся сначала на колени, затем на четвереньки. Голова кружилась, мир плыл перед глазами, но слабая гравитация была моим союзником — вес тела едва ощущался, позволяя подняться даже через такую боль.
Опираясь на дрожащие, исцарапанные руки, я с нечеловеческим усилием поднялся во весь рост, ощущая, как теплая струйка крови стекает по правой ноге из разодранного колена, как каждая мышца вопит от напряжения.
— Жив… черт подери… жив… — хрипло прошептал я, разглядывая свои окровавленные ладони с оборванными ногтями и содранной кожей.
Ничего смертельного, ничего непоправимого. Можно было двигаться дальше. Я должен был двигаться дальше.
Я медленно повернулся на месте, ощущая странную легкость в движениях — каждый шаг отрывал меня от земли больше, чем следовало, приходилось контролировать силу толчка. Губы сами собой растянулись в ухмылке, когда передо мной развернулся пейзаж, знакомый каждому капитану, хоть раз совавшему нос куда не следует.
Изнанка.
Так мы называли эти богом забытые места — нижние поверхности крупных Руин. Ни единого деревца, ни кустика — только бесконечный серый камень, кое-где покрытый пятнами того странного сизого мха, что слабо светился в темноте, будто призрачное напоминание о жизни.
Где-то здесь, среди этого каменного хаоса, должны были ютиться поселения. Не города, конечно — жалкие скопления полуразваленных хижин, слепленных из обломков скал и обрывков металла, прилепившихся к выступам.
Но именно в таких местах можно было найти тех, кто не задает лишних вопросов за правильную плату. Контрабандисты. Перевозчики нелегалов. Торговцы краденым. Все те, кому выгодно оставаться в тени.
Я плюнул в сторону, наблюдая, как слюна, подчиняясь слабой гравитации, описывает медленную дугу, прежде чем упасть на камень. Да, жить здесь было едва ли возможно. Но прятаться — в самый раз. Оставалось только найти правильное направление.
«История о прогулке в облаках» была бы тут максимально кстати. К сожалению, даже если артефактные сапоги сейчас просто упали бы к моим ногам, использовать их я бы не смог. Маны после падения в золотом узоре татуировки не осталось ни капли.
Так что мне предстояло идти пешком. Я медленно провел языком по потрескавшимся губам, осматривая ближайшие скальные выступы — острые, как клыки древнего зверя.
Придется карабкаться по этим чертовым камням, чувствуя, как слабая гравитация обманывает мышцы, заставляя каждый прыжок рассчитывать с тройной точностью. Перепрыгивать трещины, где внизу чернеет пустота. Петлять между ущельями, где ветер воет, как голодный дух… Не прогулка, а настоящий квест на выживание.
Тем более со сломанной рукой. Радовало одно. Здесь, прямо под главным портом Зейсавии, просто не могло не быть поселений, главное было найти хотя бы малейший след.