Черные волосы растрепались по парусине. На левом боку — спиралевидная татуировка, не как мои, а просто украшение. Но самым прекрасным, вне всяких сомнений, была пара бойких, не слишком больших и не слишком маленьких, с крупными темными сосками, грудей, смотрящих прямо в Небо.
Девушка лежала на палубе, загорая топлес, вызывая у меня, не знавшего женской ласки кроме пары борделей в Трех Лунах с самого Перекрестка, соответствующие реакции и соответствующие мысли.
Рядом с ней лежал прямой меч в ножнах, а также кобура с легким пистолетом «Сказание о Жанне, разбойнице из великих лесов». Судя по всему, ее стиль боя походил на мой, разве что у меня вместо меча была сабля.
— Ну и наблюдатель, — я ощутил, как губы сами растягиваются в ухмылке. — Можно присоединиться? — улыбнулся я, подходя и вставая над ней.
Девушка даже не открыла глаз, лишь проворчала что-то неразборчивое и лениво махнула рукой, заставив солнечные блики заплясать на ее смуглой коже.
Я медленно расстегнул мундир, ощущая, как металлические пуговицы прохладны под пальцами. Ткань с легким шелестом соскользнула с плеч.
— Только не вздумай загораживать солнце, — пробормотала она, переворачиваясь на живот. Позвоночник выгибался изящной дугой, а черные пряди рассыпались по спине, как языки пламени.
Палуба оказалась теплой под моей спиной, пропитанной смолистым запахом сосны и вековой солью. Я закрыл глаза, чувствуя, как солнечное тепло проникает в каждую пору. Полежал несколько минут. Торопить меня или начинать разговор она явно не собиралась.
— Так ты и есть тот самый наблюдатель от Коалиции? — спросил я, поворачивая к ней голову и приоткрывая один глаз. — Или просто решила украсить мое плавание?
Она тоже приоткрыла один глаз — густо-карий, с легкой голубизной вокруг зрачка.
— Майор Ярана Жермин, — представилась она, и уголки ее губ дрогнули в ухмылке. — А ты, если верить слухам, тот самый выскочка с манерами пирата, из-за которого в штабе чуть не вспыхнула гражданская война.
Я рассмеялся, чувствуя, как солнечное тепло разливается по животу:
— О, значит, моя скромная персона удостоилась внимания высшего командования? Интересно, что именно вызвало такой жаркий спор?
Ярана перевернулась на бок, подперев голову рукой. Ее волосы пахли дымом и чем-то пряным. В контексте ее облика этот запах пьянил лучше любого вина.
— Обычный раскол, — она провела пальцами по своей спиральной татуировке. — Старые пердуны кричат о дисциплине и уставе. Более молодые твердят о необходимости новых подходов.
Я поднял руку так, чтобы тень от пальцев коснулась того же места.
— А ты к какому лагерю относишься, майор Жермин? — спросил я, наблюдая, как тень от моей руки скользит по ее талии. — Позволь угадать. Ты из тех, кто поддерживает «левых». Вольнодумцев. Реформаторов. Как минимум, судя по всему, уставной дресс-код — не твой конек.
Ярана медленно приподняла бровь.
— В обычной жизни — безусловно, — ответила она. — Люблю свободу, ненавижу глупые ограничения. Но в армии… В армии должен быть порядок. Четкий. Ясный. По уставу.
Она резко села. Ее взгляд, еще минуту назад лениво-насмешливый, внезапно стал твердым, как сталь артефактного клинка.
— Особенно мне претят твои методы, Мак Марион. — Ее голос приобрел металлические нотки. — Присвоение средств от продажи контрабанды? Торги с преступниками? Своевольное использование полученных незаконным путем ресурсов? Это… отвратительно.
Я хмыкнул.
— Возможно, — согласился я спокойно. — Мои методы действительно могут быть отвратительными. Но… — Я поднял глаза, встречая ее взгляд. — Между «отвратительным» и «неприемлемым» — целая пропасть. И я искренне желаю тебе, майор Жермин, никогда не ощутить эту пропасть.
Ярана замерла. Над нами с тихим шелестом затрепетал на ветру парус.
— Насчет моих полномочий, — наконец сказала она, резко меняя тему. — Я здесь только как наблюдатель. Вмешиваться буду лишь тогда, когда другого выбора не останется. Когда твои действия будут переступать рамки морали, угрожать репутации Коалиции или если твоя или моя жизни окажутся в опасности. В остальном ты можешь действовать на свое усмотрение.
Я почувствовал, как уголки губ сами собой растягиваются в ухмылке.
— Это… приятно слышать. — Я откинулся назад, подставляя лицо солнцу. — Значит, у нас есть договоренность. Ты наблюдаешь, я командую. А рамки… — Я бросил взгляд на ее грудь. — Рамки иногда стоит пересматривать.
Ярана хмыкнула, но ничего не ответила, лишь легла обратно загорать. В ее глазах читалось сложное сочетание — профессиональная настороженность, скепсис, но и любопытство тоже.
Пока этого было достаточно.
Спустя где-то полчаса я поднялся с палубы, ощущая, как горячее дерево оставляет на ладонях тонкий узор из отпечатков. Солнце стояло в зените, превращая металлические детали штурвала в раскаленные докрасна ловушки для неосторожных пальцев.
— Оставайся как есть, — сказал я Яране, которая тоже начала приподниматься, заставляя солнечные блики играть на обнаженной талии. — Пусть хотя бы вид с капитанского мостика останется приятным.
