Комната оказалась крошечной, но роскошной. Стены обиты темно-синим шелком с вытканными серебряными созвездиями. В углу стояло зеркало в раме из черного дерева. На низком столике лежали два номерка из обсидиана, холодные на ощупь, с выгравированными цифрами 18 и 19, а также пара масок.
Маски были истинными произведениями искусства. Моя — тигр с полураскрытой пастью, где каждый клык был увенчан микроскопическим алмазом. У Яраны — голубка с сапфировыми глазами, чьи перья на самом деле оказались сотнями крошечных перламутровых пластинок.
— Напоминаю, что допустима, хотя и нежелательна, только обувь, — проговорил официант. — Кейс также оставьте здесь, когда будет нужно, пошлите за ним слугу.
Не став слушать подтверждений или вопросов, он развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним беззвучно, оставив нас в тишине, нарушаемой только мерцающим светом хрустальной люстры в форме распростертых крыльев.
Ярана стояла, сжимая кулаки так, что ее пальцы побелели. Я видел, как капли пота скользят по ее шее, исчезая в вырезе платья.
— Это что, черт возьми, за место? — ее шепот напоминал шипение раскаленного металла в воде.
Я приложил маску к лицу, и она мгновенно прилипла безо всяких застежек.
— «Бал Невинности», — ответил я, с любопытством глядя на свое отражение в маске. — Слышала о таком?
Я медленно расстегнул первую пуговицу камзола, наблюдая за ее реакцией.
— Нет, не слышала. И как-то не горю желанием слышать что-то впредь!
— Поздно, — пожал я плечами, снимая рубаху через голову. — Мы уже здесь, назвали кодовые имена, прошли во внутренние комнаты. Если мы сейчас скажем, что хотим уйти, к нам вполне могут возникнуть вопросы, на которые мы не сможем дать ответы. Все-таки о настоящих Тигре и Голубке я мало что знаю. Даже не уверен, что Зарог должен был быть Тигром, все-таки, хотя он и контрабандист, это место совсем не его уровня. Так что лучшим вариантом сейчас будет продолжать играть свои роли.
— И для этого нужно… раздеваться?
Я расстегнул ремень с характерным щелчком.
— Не переживай, там все будут без одежды.
— Об этом я как раз и переживаю! — огрызнулась она, резко обернувшись, но тут же отвела взгляд, уставившись в пол. Ее дыхание участилось, грудь под темно-синим шелком заметно вздымалась. — Ты… ты специально это делаешь, — ее голос дрогнул.
Я медленно подошел ближе, взяв со столика ее маску, следя, как она напрягается с каждым моим шагом. Пол был холодным под босыми ногами.
— Делаю что? — я наклонил голову. — Ты — мой наблюдатель и должна везде следовать за мной. Я просто обеспечил тебе такую возможность. И что теперь, дашь заднюю потому, что надо немного оголиться? На палубе «Лиса» ты не стеснялась загорать так, как тебе хочется.
Она резко выхватила маску у меня из рук.
— Это другое! Там… там был только ты.
— И ты чувствовала, что можешь играть со мной, так как, грубо говоря, являешься моим начальством? — я усмехнулся. — Как это низко, майор Жермин. Но ты ведь тоже будешь в маске, как и все, кого ты увидишь в первый и скорее всего в последний раз в жизни. Так чего стесняться, раз уж твои взгляды действительно настолько широки, как ты хотела, чтобы я думал?
Ее пальцы сжали маску так, что фарфор затрещал. Я видел, как по ее обнаженным плечам пробежала дрожь.
— Ты мерзавец, — прошипела она, но в голосе уже слышалась обреченность.
Маска скрыла ее лицо, превратив в безликую «Голубку». Затем последовал резкий рывок — шелк соскользнул с плеч, обнажая стройное, подтянутое, загорелое тело. Белья она не носила.
Вау. Просто вау.
Она даже не попыталась прикрыться, стоя передо мной во всей своей… я бы сказал «красе», если бы не знал, какая ярость сейчас кипит за этой фарфоровой маской.
— Доволен, извращенец? — ее голос звучал как напильник по стеклу.
— Прекрасна настолько, что если ты убьешь меня после сегодняшней ночи, я умру без сожалений, — улыбнулся я.
В следующую секунду прекрасные изгибы тела Яраны начали покрываться ожогами, ссадинами и кровавыми порезами, а во лбу образовалось пулевое отверстие сквозь которое я смог увидеть противоположную стену.
Охнув, я отступил на пару шагов. К горлу подступила рвота, на лбу и спине проступили крупные капли ледяного пота.
— Мак⁈
Ярана, обезображенная, с одной отсутствующей рукой, продолжающая гнить заживо прямо у меня на глазах, подскочила, подставила руку под мою спину. В единственном оставшемся глазу, видимом через прорези маски, я прочитал искреннюю обеспокоенность…
Не было похоже, что ей больно или что она хотя бы замечает, что с ней происходит. А значит…
Наваждение. Галлюцинации, последствия того, что я пережил в Руинах Маски.
Раньше это были просто видения мертвых друзей, но теперь гребаное подсознание решило показать мне ужас наяву. То, что может произойти с этой девушкой, если она останется рядом со мной.
Активировав татуировку «Сотни порезов», я вонзил заострившийся ноготь себе же в ногу. Боль ударила в мозг, ослепительно яркая и обжигающая, но эти свет и жар сработали так, как я и надеялся: выжгли отвратительное видение, вернув реальность в норму.
