Я стал вызывать бойцов по одному. Одним я вручал только кошели, тяжелые от золота. Другим — еще и увесистые тубы с герметично закупоренными препаратами маны. Третьим — артефакты.
Когда последняя награда нашла своего героя, я свернул таблицу.
— Это был последний турнир перед миссией. Больше публичных драк и показательных выступлений не будет. — Я обвел их взглядом. — До отбытия — чуть меньше двух недель. И все это время вы будете тренироваться. Каждый день. До седьмого пота. Надеюсь, испытанное вами сегодня станет для каждого из вас как стимулом, так и стеной, которую вы должны будете однажды в будущем преодолеть. И запомните: расслабленность сейчас — это смерть там.
Я сделал паузу, давая этим словам проникнуть в их сознание.
— Я буду лично заниматься с каждым из вас. Разбор тактики, работа над ошибками, индивидуальные тренировки. Со мной будет Силар. — Я кивнул в сторону молчаливого великана, прислонившегося к стене арсенала. — Его опыт Хроники стоит целого учебника по выживанию. Его замечания будут больны, но ценны. Вопросы? Если нет, то сегодня отдыхайте, а завтра на рассвете начнем.
Вопросов не было. Была только усталая, но железная решимость. Они получили награду, получили признание, и теперь им был дан четкий путь к тому, чтобы стать еще сильнее.
Они разошлись по баракам, придерживая раненых, но уже обсуждая, как будут осваивать новые артефакты и поглощать препараты. Я остался стоять на плацу, глядя им вслед c широкой улыбкой.
По сравнению с тем временем, когда я был пиратским капитаном Мидасом, сейчас я позволял себе куда меньше панибратства с подчиненными, больше отыгрывая роль именно командира. Но это не значило, что я не радовался за них и не переживал. Все-таки они были доверены мне и от меня зависели их судьбы и жизни. К такому нельзя было относиться легкомысленно.
###
Вскоре после окончания турнира ко мне, словно муравьи на мед, потянулись Артефакторы. Сначала робко, поодиночке, потом группами. Они стояли у входа, ловили меня или моих командиров после тренировок, просили «всего пару минут».
Заявки сыпались как из рога изобилия. Сначала это были простые пергаменты, потом — стопки бумаг, аккуратно перевязанные шпагатом. Я складывал их в пустой ящик в углу своего кабинета, и через неделю он был полон до краев.
Рядовые Истории, мечтающие о золоте и славе. Сказания начальных стадий, бывшие командирами отрядов, уже вкусившие командной власти, но желавшие большего.
И самое неожиданное, даже несколько командиров взводов. Они приходили сами, без покровительственного вида, с деловыми, оценивающими взглядами. Они видели, как дерется мой взвод. Видели, как я раздаю награды. И они хотели принять участие.
Однако принимать пока что никого я не собирался. Конечно, каждая бумажка в ящике — это потенциальный боец, шанс усилить взвод перед миссией.
Но каждый боец — это еще и риск. Чужак, не прошедший десятков совместных тренировок, не сбивший в кровь кулаки об общее недоверие. Он не будет своим. Он придет за золотом и артефактами, а в критический момент может дрогнуть, подвести, потому что не связан узами крови и ярости с теми, кто стоит рядом.
Как-то раз ко мне зашел Вейгард. Он молча постоял у ящика, постучал костяшками пальцев по крышке.
— Набрал бы человек тридцать. Укрепил бы взвод. Шестьдесят человек — это по уставу максимум, но для «особого актива» можно и исключение выписать, — бросил он, глядя куда-то мимо меня.
— И получить кучу чужаков, которые начнут грызться с моими за место у кормушки прямо перед вылетом? — я откинулся на стуле. — Нет уж. Лучше свои проверенные пятьдесят, чем семьдесят или восемьдесят, но рыхлых и без чувства общности.
Он хмыкнул, но не стал спорить. Однако я также понимал, что оставить все заявки без внимания — это по меньшей мере несправедливо по отношению к тем, кто искренне хотел присоединиться. К тому же не стоило рушить только что построенный имидж, создавая о себе впечатление как о зазнавшемся или слишком привередливом командире.
В итоге я принял решение. Я велел Хамрону и Нервиду вынести тот ящик на плац и поставить рядом с моим импровизированным командным пунктом. Когда в очередной раз собрался весь взвод, и к ограждению плаца прилипла очередная группа жаждущих, я вышел вперед.
— Внимание! — мой голос, уже привыкший перекрывать гул тренировок, заставил замолчать всех.
Я указал на злополучный ящик.
— Места во взводе для всех вас сейчас нет. Маскимум по уставу я смог бы набрать десять человек, но я не хочу проводить настолько суровый отбор.
По рядам потенциальных рекрутов прошел разочарованный гул. Но я поднял руку.
— Но! — это слово срезало ропот на корню. — Как только мы вернемся, меня, что очевидно, повысят до командира роты, — снова шепотки, на этот раз насмешливые, — а в роте может служить до двухсот сорока человек. Вот тогда я объявлю масштабный набор.
Я видел, как в их глазах снова загорелись огоньки. Я дал им не отказ, а отсрочку и четкую цель.
