Киогар судорожно замотал головой, пытаясь вырвать лицо из моей тени. Его дыхание стало частым и поверхностным, свистящим через нос.
— Пять.
Он взвыл. Звук был таким отчаянным, что Ярана невольно отпрянула от двери, ее каменная маска на мгновение дрогнула. Даже Силар, видавший виды, хмуро сдвинул брови.
Тело Киогара билось в немой агонии, его мышцы свело так, что казалось, они вот-вот порвутся. Боль была теперь везде. В костях, в зубах, за глазными яблоками. Она не оставляла места для мыслей, для гордости, для братской верности.
— Шесть, — сказал я безжалостно, и мой палец легонько пошевелился, нащупывая новый пучок нервов.
— МХРРРР! — он закричал сквозь кляп, закатывая глаза так, что были видны одни белки. Его тело обмякло, на полу начала разрастаться лужа. Запах дополнился новым, резким и неприятным.
Сознание начало отключаться, пытаясь спастись. Я тут же сбросил интенсивность до единицы, не давая ему этой возможности. Он судорожно вздохнул, придя в себя, и его взгляд, мутный и безумный, встретился с моим. В нем не осталось ничего, кроме панического, всепоглощающего страха.
Я медленно вытащил из его рта мокрую, пропитанную слюной тряпку.
— Говори.
Он несколько секунд просто хватал ртом воздух, слюна стекала с его подбородка.
— Я… я ничего не скажу… предатель… — прохрипел он, но в его голосе уже не было прежней силы, лишь слабая, отчаянная попытка ухватиться за последние остатки своего достоинства.
Моя рука снова легла на его плечо. Он зажмурился, заскулил, как побитая собака.
— Давай-ка сразу десять, как думаешь?
— Нет! Стой! Нет!
— Тогда говори, мать твою! Все, что знаешь!
Насчет Лемиана Киогар знал немного. Точно недостаточно для того, чтобы я мог пойти и с тем же успехом поймать самого подозрительного капитана из тех четверых, что мы видели. И с учетом того, что его особняк, который мы с Силаром видели днем, был окружен охраной, раза в три большей по численности и раз в десять более бдительной, чем у Киогара, Лемиана стоило оставить на потом.
А вот насчет Родрика информация поступила достаточно ценная. Во-первых, как и гласило его прозвище, он был самой настоящей совой. Спал днем, а всю активность оставлял на темное время суток: тренировки, разработку атак и, разумеется, развлечения.
В частности, особенно Родрик любил бордель «Незабываемое свидание», или, точнее, одну местную проститутку под псевдонимом Элегия.
Именно Родрик притащил Элегию в эти Руины, захватив вместе с каким-то транспортным судном и сдал в бордель, чтобы иметь взможность развлекаться с ней когда захочет, не испытывая при этом тех сложностей, что были у Киогара с Яраной.
Но в итоге, по иронии, Родрик по уши влюбился в Элегию и уже несколько месяцев уговаривал ее уйти из борделя с ним, она наотрез отказывалась, продолжая ненавидеть его всей душой, а он не хотел ее принуждать, понимая, что тогда окончательно лишится даже призрачного шанса наладить их отношения.
Потому, следуя довольно извращенной логике, он просто заявлялся в «Незабываемое свидание» при каждом удобном случае, продолжал убеждать Элегию в том, что с ним ей будет лучше, чем в борделе, а затем, фактически, насиловал ее, своими действиями старательно убеждая ее в обратном.
Когда Киогар рассказал об этом, я обменялся взглядами с Силаром. Тот едва заметно кивнул. Эта информация могла оказаться крайне полезной.
— И, что, он пойдет к ней сейчас? После того как заполучил наши корабли? Похвастаться?
— Конечно пойдет! — Киогар закивал с жутковатой, рабской готовностью. — Обязательно пойдет! Он любит перед ней красоваться своей силой, особенно после удачной вылазки. Будет рассказывать, какой он герой…
Я выдержал паузу, изучая его лицо. Страх в его глазах был настоящим. Лгал ли он? Возможно, в чем-то мелочном. Но в основном — нет. Боль выжгла из него все, кроме инстинктивного желания угодить мне, чтобы это прекратилось.
— Хорошо, — сказал я наконец, убирая руку с его плеча. — Очень хорошо. — Бросив взгляд на бесчувственное тело Киогара, я кивнул Силару. — Присмотри за ним.
Я выскользнул из сарая в прохладный ночной воздух. «Незабываемое свидание» оказалось украшенным красными лентами и цветами четырехэтажным зданием с тускло горящим фонарем у входа. Вошел внутрь.
Воздух был густым и сладким от дешевых духов, табачного дыма и чего-то еще, пряного и дурманящего. Негромко играла какая-то тоскливая мелодия. Хозяйка, дородная дама с уставшим лицом и слишком яркой помадой, подняла на меня взгляд.
— Доброй ночи, красавица, — сказал я, одаривая ее самой обаятельной улыбкой, на которую был способен. — Мне бы к Элегии. Она свободна.
Женщина покачала головой, лениво помахивая веером.
— Занята, милый. У нее гость. Очень важный гость. Выбирай любую другую девочку, не пожалеешь.
Мое обаяние сработало — она не стала грубить, лишь вежливо отказала. И подтвердила, что Родрик здесь.
— Да уж, не судьба, значит… — вздохнул я с наигранным пониманием. — Ну что ж, тогда я подожду. Только скажи, в какой она комнате? Когда она закончит со своим гостем, не хочу ждать ни секунды.
