Бриллиант размером с ноготь Маска поглотила за секунду. Он просто растворился, исчез в моей ладони, и в меня из золотой татуировки хлынул такой мощный, чистый поток маны, что у меня перехватило дыхание.
За этот камешек можно было выручить пятьдесят — шестьдесят тысяч золотых. Но маны мне от него пришлось почти на семьсот тысяч.
Я тут же выхватил другой камень, даже побольше, но на этот раз Маска будто бы объявила голодовку, наотрез отказываясь поглощать бриллиант. Поначалу я не понял причину, но, изучив камень внимательнее, заметил внутри крошечную трещинку.
Вот в чём было дело. Маске не нравились дефекты.
С лихорадочной поспешностью я начал перебирать камни, предлагая их Маске. Какие-то она с удовольствием принимала, какие-то оказывались ей неинтересны.
Когда последний безупречный камень растворился в золотых узорах, я чувствовал себя переполненным маной. Эквивалент шестидесяти миллионов золотых от этих камней. Плюс предыдущие двадцать пять. Плюс то, что было до этого.
Энергии было более чем достаточно. Слишком много, чтобы просто носить в себе.
Я не стал тянуть. Сел на пол, скрестив ноги. Направил всю эту бушующую мощь внутрь белых жгутов. Мана заклокотала, забурлила, расширяя существующие нити и создавая немного новых.
Когда я открыл глаза, Завязка Хроники превратилась в Развитие. Но за всё надо было платить. Я обратил внутренний взор на Маску. И похолодел.
Запас времени, отведенный мне до начала необратимой деградации, сократился с девяти месяцев до четырех. А следующий прорыв, до Кульминации Хроники, должен был отнять уже около четырехсот миллионов золотых.
Колоссальная сумма. А сколько будет потом? Допустим, я выяснил, что поглощение чистых драгоценных камней будет где-то в пять-десять раз выгоднее, чем поглощение чистого золота. Но это все равно были десятки миллионов.
Благо, уже очень скоро я рассчитывал получить немаленький, мягко говоря, куш за то, что нам пришлось так рисковать в Руинах Дикого Братства.
Гигантские очертания Руин Яркого Дня выросли на горизонте, затмевая собой все вокруг. Белокаменные здания, устремленные в небо шпили, бесчисленные огни — после унылой базы пиратов это зрелище прямо-таки било по глазам своей роскошью. Но расслабляться было рано.
Едва наша небольшая флотилия приблизилась к обозначенным на подлете коридорам входа в гавань, из-за скалистых выступов Руин плавно вышли три строгих, боевых корабля под флагами Амалиса. Их орудия были развернуты в нашу сторону, а с центрального судна прозвучал усиленный мегафоном вопрос, холодный и официальный:
— Неопознанная флотилия! Назовите себя, принадлежность и цель визита в гавань Яркого Дня! Немедленно сбросьте скорость и приготовьтесь к досмотру!
Я обменялся взглядами с Яраной на мостике «Голубя Войны».
— Коалиция Яростных Миров, 35-я дивизия, взвод особого назначения под командованием старшего лейтенанта Мака Мариона, — мой голос, усиленный маной, прозвучал четко и властно, без тени неуверенности. — Прибыли для завершения карательной операции по ликвидации пиратского альянса «Дикое Братство» по заказу правительства Его Величества короля Амалиса. На борту имеются трофеи, пленные и освобожденные заложники. Запрос на швартовку и передачу груза.
Наступила короткая пауза, во время которой, я был уверен, на том конце сверяли коды и запрашивали инструкции. Затем голос ответил, уже без прежней жесткости:
— Лейтенант Марион, вам предоставляется пирс номер семь в западном доке. Проследуйте за кораблем сопровождения. Добро пожаловать в Яркий День.
Наши корабли, ведомые одним из военных судов, медленно и величаво вошли в огромную, шумную гавань. Нам указали на длинный, отдельный пирс, явно предназначенный для приема высокопоставленных гостей или решения деликатных вопросов.
Пока мы швартовались, я заметил, как к пирсу уже спешит группа официальных лиц в богатых одеждах в сопровождении усиленного отряда городской стражи.
— Ярана, Силар, обеспечите порядок здесь. Никого не выпускать и не впускать без моего приказа, — бросил я и спустился по трапу на каменные плиты причала.
Перед тем как выйти к встречающим, я на мгновение сосредоточился. Татуировка «Ольва» на моем лице дрогнула, и я почувствовал, как черты лица чуть сдвигаются, становясь грубее, чуть асимметричнее, а кожа темнеет на тон. Теперь я был действительно всего лишь Маком Марионом, всего лишь похожим на покойного принца Гильома.
К группе я подошел с легкой, уверенной улыбкой. Впереди всех стоял дородный мужчина в расшитом золотом мундире — глава стражи, а чуть позади — худощавый, с умными пронзительными глазами аристократ в дорогом, но строгом костюме. Мэр.
— Старший лейтенант Марион? — начал мэр, его взгляд быстро, оценивающе скользнул по моей потрепанной форме, замыленным сапогам и, наконец, остановился на моем лице. — Вы упомянули операцию против Дикого Братства? Это… неожиданно. Мы ожидали, что Коалиция ограничится разведкой.
