Аристократы, магнаты, военные — все они скинули свои костюмы и маскировку, обнажив не только кожу, но и свои истинные, не скрытые теперь аппетиты. Впрочем, этот зал был немного для другого.
Тут гости стояли группами, вели неторопливые беседы, смеялись, пили из бокалов, предлагаемых снующими туда-сюда официантами, ели, набирая разнообразные яства, расставленные на низких столах. Где-то в стороне играл квартет, но его музыка тонула в общем гуле голосов.
Я заставил себя сделать первый шаг, потом второй, вливаясь в этот странный, гипнотический поток. Мой мозг, отрешенный от физиологии происходящего, работал с холодной четкостью. Я сверял маски, позы, манеры держаться с тем списком, что хранился у меня в голове.
Вот толстый мужчина в маске быка — глава зейсавского торгового синдиката. Полезен контрактами на поставки. Я подошел, обменялся парой ничего не значащих фраз о качестве вина, вскользь упомянул возможности Коалиции в обеспечении безопасности грузов. Он кивал, его глаза блестели за прорезями маски, но я видел расчетливый интерес.
Вот группа военных. Высокие чины из соседнего королевства. Я втерся в их круг, подхватил разговор о новых моделях артефактных двигателей для кораблей, ненавязчиво сделав комплимент их флоту. Разговор пошел живее. Они были польщены. Возможность наладить контакт с их адмиралтейством была бы очень полезна в том числе для меня лично, так как арендовать постоянно корабли у Коалиции было не слишком удобно.
Банкиры, промышленники, чиновники — я методично, как на конвейере, обходил их, сея семена будущих сделок, оставляя впечатление компетентного и полезного человека.
Аристократов я избегал. Их разговоры о чести рода, о предках, о тонкостях этикета были для меня пустым звуком, игрой, в которой не было материальной выгоды.
А затем я увидел человека в маске акулы. Изящная, из темного серебра, с идеально проработанными острыми зубами. Она скрывала лицо, но не могла скрыть осанку, выправку, ту незримую ауру превосходства, что присуща тем, кто родился у власти.
Рилен фон Амалис. Он стоял немного в стороне, опираясь на барную стойку, и смотрел на толпу с видом скучающего хищника. Его взгляд скользил по телам, но не с похотью, а с холодной оценкой, словно он искал что-то конкретное.
Вопрос, мучивший меня с момента изучения списка, снова вспыхнул с новой силой. Зачем он здесь? Зачем все они здесь?
Я продолжал свой медленный, бесцельный обход зала, поддерживая легкие беседы, но внимание было приковано к серебряной маске акулы. Спустя минут двадцать он отлип от барной стойки, пошел сквозь толпу.
Поначалу, как и я, он просто прогуливался, но в какой-то момент вдруг уверенно направился к массивным арочным дверям в дальнем конце зала, за которыми начиналась так называемая «Зона наслаждений».
Мне пришлось сделать небольшой крюк, чтобы не привлекать внимания, но я последовал за ним.
Переход из банкетного зала в зону интима был подобен переходу в другое измерение. Освещение здесь было приглушенным, почти интимным. Воздух был гуще, насыщеннее, пах сандалом, мускусом и чем-то сладковато-тяжелым, дурманящим.
Вместо столов и стульев повсюду стояли низкие широкие кушетки, отгороженные друг от друга полупрозрачными шелковыми занавесями. Тишину нарушали лишь приглушенные стоны, шепот, влажный звук поцелуев и мягкий скрип кожи о кожу.
Вдоль стен были расставлены приватные комнатки для тех, кто не хотел, что посторонние видели, чем они занимались. Или о чем разговаривали.
Рилен не стал бродить меж лож, выискивая партнера. Он как будто сразу знал, куда идет. Его взгляд выхватил из полумрака высокую, стройную женщину в маске из темной чешуи, с искусно выполненным капюшоном кобры. Она стояла, прислонившись к колонне, и наблюдала за парой влюбленных неподалеку, но ее поза была неестественно напряженной, словно она ждала.
Они не обменялись ни словом. Лишь короткий, едва заметный кивок — и Рилен проследовал за ней в одну из ближайших комнаток, закрыв за собой дверь.
Большинство увидело бы в этом лишь обычную для этого места сцену: знатный гость нашел себе развлечение по вкусу. Но ледяной осколок знания вонзился мне в мозг.
Я провел полтора года в их проклятом дворце, нося маску убитого принца. Я видел их настоящие лица, слышал их пьяные исповеди в предрассветные часы. И я помнил одну из них — сломленный, полный ненависти к себе монолог Рилена о том, что он никогда не сможет быть тем, кем хочет его отец.
О том, что женщины вызывают у него лишь холодную вежливость, и лишь необходимость продолжить род заставит его когда-либо переступить этот порог.
Этот поход в кабинку был не для утех. Это была деловая встреча.
Я отступил в тень, за другую колонну, заставляя себя дышать ровно. В голове проносились лица, титулы, описания. Маска кобры… Маска кобры… Молодая графиня… как ее… Элисса ван Дорн.
Из знатного, но небогатого зейсавского рода. Ничем не примечательна. Никаких связей с Амалисом в досье. Но она здесь. И она только что передала что-то Рилену. Или получила что-то от него.
