— Ничего! Клянусь! Только ждать! Только… он сказал… есть те, кого трогать нельзя… особенно… особенно гостя в маске кабана… он это несколько раз повторил…
Я кивнул. Информация была скудной, но ключевой. Кабан был важной фигурой в заговоре. Настолько важной, что даже наемному пешке приказали его бояться. И встреча у фонтана была еще одним кусочком пазла.
Я встал, глядя на его дрожащую спину.
— Лежи тут. Если выйдешь сам, одной болью не отделаешься.
Я выглянул из комнаты. Неподалеку удачно патрулировала пара охранников Бала — двое здоровяков в стальных масках, с артефактными дубинками на поясах. Я жестом подозвал их.
— В комнате — нарушитель, — мой голос не допускал возражений. — Проник под чужим именем. Обезврежен, но требует конвоя в изолятор. Обеспечьте, пожалуйста.
Один из них кивнул и зашел внутрь. Я тем временем снял с себя пояс с оружием и протянул его второму охраннику вместе со своей золотой маской.
— Это — на временное хранение. Если по рации поступит сообщение от Хамрона о каких-либо проблемах, немедленно найдите меня и передайте. Я буду в зале.
Охранник, немного ошарашенный, взял пояс и маску, бережно прижав их к груди.
— Слушаюсь, капитан. А как мы вас… найдем?
— Узнаете, — хмыкнул я, надевая маску кролика.
С этим новым лицом я вышел обратно в банкетный зал. Теперь моя походка изменилась — я двигался нервно, немного суетливо, подражая тому испуганному слуге, которым только что был Кролик. Мои глаза за прорезями маски выискивали одну-единственную цель.
И я нашел ее. Кобра. Она стояла в центре небольшой группы гостей, томно потягивая шампанское из высокого бокала и что-то рассказывая, жестикулируя изящной рукой. Она выглядела совершенно расслабленной, как будто ее встреча с Риленом была всего лишь мимолетным развлечением.
Я подождал, пока ее собеседники немного отвлекутся, и подошел вплотную, наклонившись к ее уху так, будто делюсь пикантной сплетней.
— Простите за беспокойство, — прошептал я, заставляя свой голос звучать виновато и подобострастно. — Я все перепроверить хотел… Мы встречаемся в одиннадцать у пятой колонны в зале наслаждений? Или у четвертой? Черт, совсем из головы вылетело, простите великодушно!
Его реакция была мгновенной и яростной. Ее пальцы, тонкие и сильные, как стальные когти, впились мне в запястье с немалой силой. Она рванула меня к себе, ее шипящий шепот обжег мое ухо:
— Ты с ума сошел? Откуда ты вообще знаешь, что будешь встречаться со мной? И кто позволил тебе подходить ко мне здесь и сейчас? Глаза и уши повсюду, идиот!
Я сделал испуганное лицо, которого она не могла видеть, но которое должно было читаться по моей позе.
— Виноват, виноват, глупо вышло! — залепетал я. — Просто не хотел подвести, все испортить… Номер колонны вот забыл… Больше не повторится!
Я намеренно проигнорировал ее главный вопрос — источник моей информации. Вместо этого сфокусировался на малозначительной детали, играя роль паникующего мелкого сошки.
Ее хватка ослабла на долю секунды, сменившись раздраженным презрением.
— Если ты помнишь условный сигнал, то у какой колонны — не важно, — она выдохнула с таким видом, будто объясняет что-то совсем тупому ребенку. — Главное — будь там и жди. И больше ко мне не подходи.
— Конечно, конечно! Сигнал помню! — поспешно кивнул я, играя облегчение. — Спасибо! Извините еще раз!
Я отступил от нее, почти кланяясь, и быстро растворился в толпе, оставив ее стоять с выражением брезгливого недоумения за маской. Мой блеф сработал. Условный сигнал, о котором проговорился поддельный кролик, был ключом.
А ее реакция подтвердила главное — встреча была, и она была важной. Теперь оставалось только дождаться одиннадцати часов и посмотреть, кто же подойдет к кролику у колонны.
Пока что я отступил в нишу между двумя массивными пилястрами, скрытый от основного потока гостей тенью и резной каменной драпировкой.
Кабан. Его маска, его неподвижность, его статус, скрытый даже от меня. Кто он?
Левая партия Зейса? Нет. Их риторика — равенство, отмена привилегий. Кабан же явно манипулировал принцами Амалиса, аристократами крови. Такое тесное сотрудничество с иностранной знатью для любой внутренней оппозиции — политическое самоубийство.
«Церковь Чистоты»? Еще менее вероятно. Их аскетизм и пуританство являются прямой антитезой всему, что происходит на этом Балу. Лидер такой группы не стал бы пачкать руки в этом разврате, даже ради политических игр.
Нет, Кабан был своим в этом кругу. Более того, он был над ним. Его власть чувствовалась в самой его позе. Это не был лидер движения. Это был правитель. Или тот, кто правит правителями.
Первая гипотеза: монарх одного из королевств, граничащих с Амалисом. Кто-то, кто мог бы извлечь выгоду из смены власти в соседнем государстве, посадив на трон удобную марионетку.
Но… масштаб не сходился. Рилен, Тиваль, Дейла — все трое здесь. Значит, Кабан играет против всех сразу или с каждым по отдельности, что говорило о его уверенности в своей силе.
Ни один соседний король не стал бы так рисковать, напрямую вмешиваясь в дела Амалиса — это могло спровоцировать войну или ответные меры Коалиции.
