Пауки бежали по покрытой инеем траве к ней. Черная кошка с грозным шипением встала у них на пути, и они набросились на нее. Пауки и странное создание прекратились в кишащий лапками черный комок.
Ноктурна с вожделением посмотрела на Демона. Сожрать его было бы прекрасно, но еще прекраснее слиться с ним в одно целое. То, что с ней делал Люцифер, ей не нравилось, а Самаэля она хотела поглотить так давно, что не заметила сама, как голод стал вожделением.
Он атаковал первым, стеной огня. Игрушки. Она ответила льдом и снежной бурей, оттесняя Самаэля. Но он быстро увернулся от ледяных игл и разбил ее туманных тварей. Слишком силен. Без портрета она уступает ему. Но зато у нее есть Настя. Дурочка осталась здесь, не убежала. Ноктурна отбросила Самаэля чуть назад и махнула в сторону ледяной паутины. Она получит силу даже не приближаясь к ней пауками.
Настя пыталась сломать лед, когда из него вдруг выросли острые шипы, которые пронзили ей ладони, пройдя между костей, вышли наружу и приковали ее к паутине.
Она кричала от боли и ледяного холода, побежавшего по венам.
Паутина окрасилась в красный. Она чувствовала, как лед сосет из нее силы.
Самаэль бросился в атаку на Ноктурну, она парировала его удары, демон был в ярости, он ощущал, как сила покидает Настю, и как Ноктурна становится сильнее. Еще немного, и Настя начнет забирать силу у него.
— Я предлагаю тебе сделку, Самаэль, — Ноктурна ледяными глазами уставилась в его черные глаза. — Твоя сила в обмен на ее жизнь.
Демон бросил взгляд на Настю: девочка лежала на куполе паутины, под которым задыхался Локи. Ее губы были синими, а кисти рук насквозь проткнуты ледяными шипами. Где же носит Лику? Настя погибнет, а с ней и надежда спасти мир.
— Ради нее, демон, — вкрадчиво ворковала Ноктурна.
Полу-бессознательный взгляд Насти встретился с ним, казалось, девушка умоляет его отказаться.
Граф Виттури подмигнул ей и повернулся к Ноктурне.
— Согласен.
— Нет! Граф, нет! — донесся до него шепот Насти.
Довольная улыбка скользнула на лице Ноктурны. Вмиг ледяные путы сковали Самаэля, сжали его так, что дышать было невозможно.
Она приблизила свое лицо к нему и лизнула.
— Я сделаю это у нее на глазах, Самаэль.
И она впилась ему в губы.
Ужас от того, что демон во власти Ноктурны, болью пронзил сердце. Настя заставила себя преодолеть боль, оторвала ладони, с воплем освободив разодранную плоть от ледяных клинков, стараясь не смотреть на клочья кожи, что остались на льду. Сознание мутилось. Покачиваясь, она шагнула к графу, застывшему в ледяном поцелуе с Ноктурной, ноги заплелись, и она упала на землю. Уткнувшись носом в траву, сминая ее кровавой рукой, она просила силу.
— Сестры! — перед внутренним взором нарисовалась двенадцать жриц в венках из цветов. — Мать! — старуха в пламени огня швырнула в нее золотыми искрами. — Волчицы! — зарычала она, поднимая голову. И услышала их далекий вой.
Слабеющие руки демона разжали пальцы, и мечи упали на землю. Его колени подгибались. Настя встала на четвереньки, забирая силу из земли, такую мощную, необъятную. Изуродованными руками потянулась к упавшему мечу, сжала пальцы на рукояти. Все ее тело было болью и одновременно зудело от прилива силы. Она поднялась и с размаху, неуклюже ударила клинком Ноктурну по спине, демонесса оторвалась от Самаэля, взвыла, Настя сделала выпад, чтобы проткнуть ее, но та увернулась, схватилась за клинок, ледяной изморосью покрыла его, и девушка от внезапной боли вынуждена была отпустить рукоять.
Ноктурна открыла рот с острыми, как клинки, зубами, ее пальцы превратились в когти, и она набросилась на Настю, чтобы растерзать, но уже мчались со всех сторон волчицы, и понимая, что бой проигран, она, завизжав от ярости, взмыла ледяной бурей в небо.
Самаэль, переведя дух, собрал последние силы, подобрал второй меч, бросился к ледяному куполу, ударил по нему рукоятью и разбил. Потом завалился на бок и закрыл глаза. Локи, жадно хватая ртом воздух, растирая и царапая шею, выполз наружу.
Настя дошла до демона, опустилась перед ним на колени, положила окровавленные руки ему на грудь.
— Граф!
Он не отвечал, она расплакалась, положила голову ему на грудь, пыталась втолкнуть в него хоть немного силы.
— Дать силу можно только так, как она забрала ее, — Локи повалился рядом на траву, пытаясь прийти в себя.
Настя нерешительно приблизила свое лицо к лицу графа. Вот он, перед ней, прекрасный спящий красавец, чего стоит разбудить его поцелуем? Боль мешала размышлять, и Настя оказалась так близко, что почувствовала его кожу кончиком носа. Он шевельнулся под ней, и она отпрянула.
— Жаль, — пожал Локи плечами в ответ на ее растерянный взгляд. — Такая сцена пропала!
— Я тебя убью! — Настя в гневе швырнула бы в него чем-нибудь, но руки болели.
— Не надо, — запротестовал граф Виттури, — не трогай его, это же его второе Я. Шут. Прости, Настя, что так получилось. Из-за всего, что случилось, я отвлекся на смерть Ильвира и…
