Настя зажмурилась, вспоминая тепло его ладони на своем теле.
"Я тебя люблю, демон", — подумала она.
Граф Виттури устало провел ладонью по лицу, прочесал пальцами волосы. Он видел Тьму, что клубилась в углах комнаты, выжидая, когда он уйдет. И он не собирался ее бросать.
Мягко запрыгнул на кровать домовой, потерся об него мордочкой и улегся у Насти в ногах.
Скоро рассвет.
Рита и Локи увезли прах Ильвира на его родину в Ирландию. Снова встал вопрос охоты за картиной.
— Надо вернуться во Францию, — мрачно сказал граф Виттури, обведя тяжелым взглядом агентов. — Довести дело до конца.
— Пока вы развлекались на ночной экскурсии, я попробовала вычислить, в какие частные коллекции попадали документы и произведения искусства из архива Ватикана, — Итсаску положила на стол перед графом Виттури бумаги.
Он пролистал их нетерпеливо.
— Их слишком много. Придется разделяться и вызывать дополнительную помощь. Соберем агентов в Барселоне. Думаю двадцать или тридцать. Лика, потом мы составим список.
— Хорошо.
— На сбор даю время до послезавтра. Все должны успеть прибыть сюда. Тут еще есть коллекции, находящиеся за пределами Франции. Настя даст инструкции о том, как выглядит картина с демонессой, чтобы все понимали, что мы ищем. Надо действовать быстро. Враг не замедлит напасть. И к сожалению, мы оказались между двух огней.
— Из-за Насти, — вставила Итсаску.
— Из-за того, кто подставил Настю, прислав ей подвеску, — возразил граф Виттури.
— Какую еще подвеску? — спросил Диего.
Настя вытащила кулон из-за пазухи за цепочку.
— Вот эту.
Габриэль при взгляде на подвеску почувствовал, как сердцебиение учащается.
Из дневника Насти: «Нас с Габриэлем отвез домой Серж и ждал, пока мы соберем вещи. Граф Виттури решил поселить нас на эти дни у себя в особняке. Папа Римский, конечно же, увязался следом. Габриэль выглядел задумчивым, иногда я ловила на себе его изучающий взгляд.
Я была разбита, руки болели, несмотря на то, что от ран не осталось и следа. Больше всего на свете мне хотелось сбежать из города в лес или поле, уплыть в море, вырваться из мира камня и бетона, в котором задыхалась.
У графа Виттури оказался сад на заднем дворе, и я села под миндальным деревом. Отсюда была видна Барселона.
Я пыталась разложить по полочкам все, что произошло со мной. Осознать это и понять. Вызвала волков, они гуляли вокруг по стриженной траве, лакали воду из небольшого фонтанчика, валялись с собачьим хрюканьем на спине. Я пыталась привыкнуть к ним. Двенадцать волков, как двенадцать жриц, как двенадцать звезд на кулоне. Может ли быть правдой то, что я — то самое, о чем говорится в Библии? Вряд ли. Мне казалось, все гораздо сложнее. Не зря же я не хочу к ангелам. И кулон не хочет — раскаляется, едва они появляются рядом.
Но одно совершенно точно: я источник сил. Для демона и Ноктурны. И если Ноктурна только забирает, то с Демоном у нас взаимообмен, мы наполняем друг друга. Значит ли это, что я — часть темных сил? Смешно. Я человек. Уязвимая, слабая, пусть и с поддержкой Старой Матери, но я всего лишь земная женщина. Да, у меня есть способность видеть призраков. Но на этом моя уникальность заканчивается.
Ноктурне я нужна из-за крови и, возможно, потому что приведу ее к картине. У меня было стойкое подозрение, что она оставляет меня в живых только поэтому.
Хотелось стать невидимой для всех, вернуться домой к родным и забыть обо всем.
— Настя…
Я повернула голову. Граф Виттури в одной рубашке, чуть расстегнутой на груди, шел ко мне через сад. Я медленно поднялась. Если я еще до сих пор в агентстве и жива, то благодаря ему. Он молча окинул взглядом волков, усмехнулся.
— Устала?
— Да.
Он обнял меня и прижал к себе. Я сначала дернулась, чтобы выскользнуть из объятий, но так стало хорошо, светло и уютно, что вместо этого прижалась к нему, носом уткнулась в рубашку. От него всегда так невероятно притягательно пахло, что хотелось вжаться плотнее, чтобы всем телом ощутить его. Он перебирал молча мои волосы. Я не заплела их в косу, и даже, по-моему, не успела расчесать после ночного душа.
Руки наконец-то перестали ныть, тепло светом разливалось по телу.
— Лучше?
— Да.
Я думала, он сейчас выпустит меня. Но он продолжал обнимать, гладить по голове, и, осмелев, я обняла его крепко-крепко.
— Дитя.
Когда он звал меня так, я понимала, что передо мной древнейшее из существ, для которого я лишь искра, мелькающая во времени.
— Я должен научить тебя накапливать силу.
Должен. Звучит так, будто меня ему навязали.
Я попыталась отстраниться, но его ладони легли на спину, прижимая сильнее к нему. Он зарылся лицом в мои волосы, и я замерла. Даже если весь этот мир покатится к чертям, пока он вот так обнимает меня, пока между нами разгорается яркий свет, кажется, что счастье возможно, даже посреди всемирного потопа или пожарища. Дыхание участилось, я с ужасом понимала, что от демона не скрыть волнение, томление, желание. Да и разве он и так не в курсе?
