Владельцем коллекции оказался молодой и весьма привлекательный мужчина, к тому же, весьма галантный. Он принял их довольно быстро, прочел рекомендательное письмо от графа Виттури, пропустил в свои архивы.
Впрочем, скоро Насте стала понятна сговорчивость коллекционера: кажется, ему приглянулась Лика. Он постоянно обращался к ней, отвлекал, задавал вопросы о ее жизни, нарушал дистанцию, принятую между двумя малознакомыми собеседниками.
Лика улыбалась, смущалась, встряхивала кудряшками, смеялась, что-то отвечала.
— Оставь ее в покое, — прозвучал властный голос Диего, и француз замолчал, загипнотизированный взглядом зеленых глаз.
— Диего, прекрати! — Лика нахмурилась. — Он не делал ничего плохого.
— Он мне мешал, — оборотень продолжил просмотр реестра.
— Ты и Лию подвесил, — голос Лики звенел от обиды.
Бойкая француженка стояла, как столб, с открытым ртом.
— Ей тоже не помешает передохнуть, — грубо бросил парень в ответ.
— Какая муха тебя укусила? — Настя тронула Диего за плечо.
— Муха под названием граф Виттури, — огрызнулся Диего, полыхнув на нее зелеными глазами.
— Что случилось? — Лика участливо посмотрела на него. — Мы можем помочь?
— Если прекратите этот бессмысленный разговор и поможете мне с реестром, — парень уткнулся в перечень картин. Девушки переглянулись.
На обратном пути Лика шла впереди вместе Лией и Диего. И возле Насти появился Папа Римский.
— Мавру очень нравится Лукреция, — заметил он.
— Что-то незаметно, уж очень он с ней грубо поступил.
— А я не о французской блуднице, — подмигнул ей Папа Римский.
— Не может быть, — покачала головой Настя. — Вы ошибаетесь, Ваше Святейшество.
— У меня масса свободного времени, я только и делаю, что наблюдаю. Мавр глаз с нее не сводит, когда думает, что никто не видит. Потому исчадье ада, богомерзкий демон твой…
— Граф Виттури, — поправила Настя. — У него Ваша ладанка, не забывайте.
— Свет души твоей, — покорно исправился призрак, — и отчитывал его. Лукреции от этой любви оборотня якобы грозит гибель. Вот и бесится ваше средоточие скверны… то есть, граф Виттури.
— Вот как… — Настя нахмурилась. — И какая опасность от этого?
Призрак пожал плечами.
Это многое объясняло. Настя шла некоторое время молча.
— Ваше святейшество, а вы убивали? — вдруг спросила она.
Родриго Борджия озорно блеснул глазами.
— Конечно, дитя. Травил, предавал, отдавал приказы. Когда стоишь у власти и от тебя зависит судьба огромного религиозного государства, приходится даже жертвовать теми, кем при иных обстоятельствах ты бы дорожил, может, уважал и ценил. А может, и любил. В оправдание свое могу сказать, что всегда старался разрешить противоречия мирно: подкупом.
— А если не помогало?
— На такой случай есть достаточно эффективное средство: яд.
— И оно того стоило? В конечном итоге?
— Ты и сама знаешь ответ, — раздраженно ответил призрак и исчез.
Отлично. Теперь и он обижен, и Итсаску еще смотрит зверем после фокуса с волками, и Диего тоже весь колючий, как еж.
Настя поспешила за друзьями.
Холодный ветер трепал рыжие волосы Риты. Прижимая руками урну с прахом отца к животу, словно оберегая младенца внутри себя, ведьма окинула взглядом базальтовые колонны, образующие что-то вроде неровной мощеной мостовой, уходящей в море.
Она помнила, как пришла сюда впервые с отцом. Ильвир вел ее за руку, но уже тогда она была выше его. Ее грубые ботинки скользили по сырым камням, она то и дело спотыкалась. Но вместе с тем, прыгать с камня на камень оказалось интересно.
Вот и сейчас, казалось, что она обернется и увидит отца, услышит его тихий голос:
— Когда бравый воин Финн решил сразиться с одноглазым великаном Голлом, то, чтобы не замочить ноги, он вбил в дно Ирландского моря колонны и построил мост. Устал он и прилег отдохнуть. В это время Голл сам пришел по мосту и явился к Финну в дом. Его жена, указав на спящего воина, солгала, сказала, что это ее младенец-сын. Посадила Голла за стол вместе с «младенцем», стала кормить их лепешками. Только Голлу давала лепешки, в которых запекла железные сковороды, а Финну — простые.
Голл обломал зубы об лепешку, а увидев, что «младенец» спокойно их ест, да вообразив, какой у него должен быть огромный папаша, Голл в ужасе сбежал, сломав мост. Много легенд связано с этой дорогой гигантов, дочка. Когда умру, принеси сюда мой прах. Где еще отдыхать карлику, как не среди следов великанов?
— Папа…
Она села на одну колонну, пеньком выступающую среди других. Тесно прижала к себе урну, словно пыталась согреть ее. Как расстаться с ним?
— Отпусти его, Рита.
Локи положил ей ладонь на плечо. Она всхлипнула. Как отпустить? Как проститься? Как принять, что его больше нет?
