– Ах, вы не знаете условий нашей жизни, – серьезно отвечала дама. – Для Европы моя фигура хороша, но я чилийка, я живу в Чили, и у нас часто бывают землетрясения.
– Ну, так наденьте лифчик потуже, если на то пошло, – посоветовал врач.
– Какой там лифчик! – махнула рукой чилийка. – Во время землетрясения принято выскакивать из дому кто как есть и даже всегда выбегают еле-еле одетые.
– А если землетрясение днем?
– Все равно. Одинаково.
– Ну, раз такие серьезные причины, так уж тут отговаривать трудно.
Красота, как оружие самозащиты, признана прочно. Даже самые серьезные мужчины, искренне осуждающие женщин за чрезмерное занятие своей внешностью, и те не могут устоять против этого закона самозащиты, и выражается он у них в виде робкого, жиденького начеса от уха до уха, через лысину.
Так защищается человек оружием молодости и красоты.
О том, как человек защищается деньгами, – рассказывать нечего. Это и так хорошо известно. Но самозащита эта принимает иногда такие формы, что не сразу и поймешь, что это орудует именно она.
Вот, например, какая-нибудь семья устраивает у себя прием, сзывает гостей.
Начинаются приготовления.
Да, именно. Фитили горят. Чистится квартира. Все обиходно-скверное припрятывается. Враг не должен видеть слабого места. Он направит на это слабое место огонь, и сражение проиграно.
Если на ковре пятно – на него ставят столик, кресло. Если на скатерти дыра – ее закрывают корзинкой с печеньем, вазочкой с цветами. Купают детей и собаку, моют кота бензином, чистят дверные ручки и переворачивают диванные подушки свежей стороной наружу. Если в доме водится какая-нибудь неэстетическая тетка с флюсом, – ее запирают в плакар.
Все вычищено, все прибрано, что нужно, закуплено, на лицах зверски-напряженная улыбка: голыми руками нас не возьмешь.
А тем временем гости тоже вооружаются.
– Я не могу надеть коричневое платье, – с отчаянием говорит мужу приглашенная дама. – Я в нем была уже два раза.
И муж тоже понимает, что это трудно, что это обнаруживает нечто такое, в чем признаваться нельзя, – отсутствие лишних денег.
– Накинь мех, будет холодно.
– А вдруг у них натоплено? Еще хуже, если догадаются, что я нарочно мех надела.
Муж вздыхает. Что тут посоветуешь? Прямо хоть отказывайся от вылазки. С таким оружием во вражескую крепость!
– Посмотрите, Серж, – говорит теща, – незаметно, что у меня рукава на локтях блестят?
– Может быть, лучше мамаше остаться дома? – испуганно шепчет жене Серж.
– Ну, знаешь, их бабушка не лучше.
Муж вспоминает «их бабушку» и радостно констатирует, что это такая брешь в укреплении, благодаря которой их всех можно штурмом взять.
– Я расскажу им, как я в ресторане сидел почти за одним столом с великим князем.
– И не забудь сказать, что ты передал ему свою зажигалку.
– Ах, верно. Я и забыл.
– А они скажут, – вступила теща, – по ресторанам князьям зажигалки подает, а жене приличного платья сшить не может.
– Ну, я как-нибудь выкручусь, – героически решает жена.
Глаза у нее сверкают. Она не сдастся живая.
– Я им скажу, что меня пригласила на все лето одна страшно богатая дама в… куда?
– Шпарь – в Италию, – решил муж.
– На время жары на озерах, а то так в Венецию, – согласилась жена.
– Путешествовать на яхте, – посоветовала теща. – Это еще шикарнее.
– Так надо все-таки условиться, а то так завремся, что все вылезет наружу.
– Собственно говоря, здесь даже особенной лжи нет. Ведь Маня приглашала меня на целую неделю к ней в Медон. Ну, а здесь немножко дольше, и не в Медон, а в Италию. Чего же тут уславливаться?
Перед уходом оглядывают себя в зеркало и осматривают друг друга.
– Перчатки не забыла?
– Почисти отвороты… Вот щетка.
– Боже мой! С мизинца лак слез. Подожди минутку.
– Мамаша, напудрите немножко нос. Нельзя же так. Вид такой, точно вы прямо из кухни.
– Так ведь оно и правда.
– Но совершенно лишнее, чтобы все об этом знали. (Ружья начищены. Пушки наведены. Затворы смазаны. Прицел взят. Недолет. Перелет. Ба-бах!)
– Идем.
Бой назначен на девять часов.
Все готово.
Штурм ведется с нескольких концов.
Сердюковы, Лютобеевы, Бабаносовы, Гринбаум (партизан-одиночка).
Идут. Пришли. Ворота крепости широко растворены. Но доверять не следует.
Мадам Бабаносова первая открывает огонь:
– Батюшки, какой шик! В передней, и вазочка с цветами! А мы и в гостиной-то никогда не ставим. Петя не любит. От цветов, говорит, только лишний сор и посторонний запах.
– Нет, отчего же, – вступает муж (резервные войска). – Я люблю цветы, но такие, которые действительно украшают – огромный букет хризантем, куст белых лилий.
– Ах, не люблю, – защищает прорыв хозяйка. – Лилии слишком сильно пахнут.
Тут супруг Бабаносов выкатывает дальнобойное орудие:
– А эти ваши нарциссики не пахнут? Разница только та, что лилии пахнут лилиями, а эти нарциссики – конюшней. Уж вы, хе-хе-хе, не сердитесь.
